– Вот, сами видите! Значит, я прав. Вы женщина-загадка, о которой все говорят. И, должен вас сразу же предупредить, что слухи ходят самые экзотические. Говорят, будто вы вдова и направляетесь в Европу, чтобы предаться скорби. Или что вы бросили мужа, или что вы какая-то знаменитость: никто пока не догадался, кто именно, но, несомненно, из тех, кого все знают и любят, например… – Он внимательно посмотрел на нее. – Например, Теда Бара?
Эдвина уже смеялась не переставая, а он улыбнулся.
– У вас бурное воображение, мистер Спаркс-Келли.
– Забавное имечко, не правда ли? Особенно для американского уха. Прошу вас, зовите меня Патриком. А что до тайны вашей личности, боюсь, вам придется открыть нам правду и признаться, что вы кинозвезда, иначе весь первый класс сойдет с ума, пытаясь разгадать ваше инкогнито. Должен признаться, я сам целый день ломаю голову, но зашел в тупик.
– Боюсь, что публика будет разочарована. Я самая обыкновенная женщина, а в Европу еду, чтобы встретиться с сестрой.
Как ни старалась она произнести это обыденным тоном, он все равно навострил уши.
– И собираетесь там задержаться всего на несколько дней? Как это несправедливо! Странно, однако, что вы не замужем. – Он произнес это с таким искренним удивлением, что ей стало забавно. – Ну, американки к таким вещам относятся легко. У них особый стиль жизни. Англичанки уже лет с двенадцати начинают паниковать, как бы не остаться в старых девах, а то родственники похоронят их заживо на заднем дворе, если не найдут себе мужа в первый же сезон.
Эдвина уже хохотала в полный голос. В своем статусе одинокой женщины она не видела ни добродетели, ни особых преимуществ. Так сложились обстоятельства, продиктованные чувством долга, вот и все.
– Не знала, что жить без мужа – это прогресс по-американски. Может, мы просто упрямее англичанок. Ваши соотечественницы лучше воспитаны, не любят спорить или доказывать свою правоту. Моя тетя была замужем за англичанином.
– В самом деле? Как его имя? – зачем-то спросил он.
– Лорд и леди Хикам. Лорд Руперт умер несколько лет назад, и она пережила его ненадолго. А детей у них не было.
Он задумался, а затем кивнул.
– Полагаю, что знаю его… знал. Вот мой отец наверняка знал его неплохо. Помню только, тяжелый был человек, если позволите заметить.
И это слишком мягко сказано! Однако, судя по всему, он действительно знал дядю Руперта, если вспомнил сразу именно это.
– Да уж! Бедная тетя Лиз боялась собственной тени: супруг полностью подчинил ее себе. Мы ездили навестить их… давно. С тех пор я в Англии не бывала.
– То есть вы не были у нас…
– Одиннадцать лет.
– Действительно давно.
По ее лицу скользнула мрачная тень, но он сделал вид, что не заметил.
Эдвина встала. Как же она устала бежать от прошлого и сражаться с настоящим!
– Полагаю, мне пора. Было очень приятно с вами поговорить, мистер Спаркс-Келли.
– Патрик, – поправил он. – Вы разрешите проводить вас до каюты? Или, может, зайдем в бар и выпьем по бокалу вина? Там очень мило: вы ведь наверняка его еще не видели.
Меньше всего ей хотелось продолжать экскурсию по кораблю, сидеть в баре и знакомиться с другими пассажирами! Слишком все напоминало то, другое путешествие… Если бы не Алексис, ее нога никогда бы не ступила на палубу корабля.
– Думаю, не стоит. Но все равно благодарю за предложение.
Пожав протянутую руку, Эдвина направилась к себе, но, спустившись вниз, вдруг поняла, что и в каюте ей не будет лучше. Ей стало страшно – все повторяется! Стоит только лечь, и она окажется во власти воспоминаний и кошмаров! Ну нет. Она вернулась на палубу и остановилась у поручней, думая о том, как могла бы сложиться ее жизнь, и о том, как все закончилось. Эдвина так глубоко ушла в свои невеселые мысли, что не услышала звука шагов, зато мягкий голос прямо за спиной заставил ее вздрогнуть:
– Все не так плохо, мисс Уинфилд, как нам кажется… Простите. – Он коснулся ее руки, но она не обернулась. – Я не хотел бы показаться навязчивым, но у вас был такой грустный вид, когда вы уходили…
Она обернулась. Ее волосы взъерошил ветерок, глаза блестели – и в лунном свете он заметил, что по щекам ее текут слезы.
– Я, кажется, только и делаю, что всем объясняю, что у меня все хорошо. – Эдвина безуспешно попыталась улыбнуться, вытирая слезы.
– И вам хоть кто-нибудь поверил? – спросил он участливо.
Как он добр к ней! Ну вот зачем она встретила его! У него своя жизнь, у нее своя, и все, что ей нужно, это вернуть домой Алексис.
– Нет, – вынуждена была признать Эдвина. – Похоже, я никого не убедила.
– Боюсь, даже не стоит стараться. – И, помолчав, словно на что-то решаясь, он все-таки задал самый главный вопрос: – С вами действительно случилось что-то ужасное?
Ему больно было видеть страдание в глазах этой молодой красивой женщины.
– Это было давно. – Эдвина решила быть честной, но не вдаваясь в подробности. – Я не так уж часто плачу… Просто не люблю все эти пароходы…
– И для этого есть особая причина? Вы страдаете морской болезнью?
