Друг согласно кивает.
Толкаю высокую тяжелую дверь, и мы оказываемся в хорошо освещенном помещении склада. Я сразу замечаю Эштон. Девушка сидит на стуле, прямо держа спину. Энрике Кабрера сжимает в руке ее волосы и что-то шепчет на ухо. Уверен, что ей чертовски больно от его захвата. Твою мать, я его убью!
– Отпусти девушку, Энрике! Я пришел за ней.
Энрике оборачивается на мой голос. Эштон вздрагивает от неожиданности.
Я проклинаю Оззи и колочу его кулаками в грудь, когда он забирает меня с той злополучной дороги. Да, я так и просидела в машине, правда, на обочине, пока ждала его битый час. Этот белобрысый Кен не на шутку взбесил меня. Ведь он уже дважды кинул меня на произвол судьбы. Сначала Оззи пребывает в шоке от моего поведения, а потом прижимает к себе и пытается успокоить. Потихоньку я перестаю ругаться и плакать. Он усаживает меня в салон разбитой тачки и по пути домой вытягивает признание. Или я сама откровенно признаюсь во всем? Неважно. Как только он слышит имя Эйдена Палмера, его светлая, почти молочная кожа покрывается красными пятнами. Сколько отборной ругани вылилось в адрес Палмера! Я даже таких слов не знаю. Наконец мы подъезжаем к дому, и Оззи сообщает:
– Я сверну уроду шею. Ясно?
– Оззи?..
– Что? Хочешь повторить историю с Фриманом? Ты почти попала в эти сети, детка. А я предупреждал.
– Ты что, мой наставник? Знаешь, как бывает, – кручу рукой в воздухе и забираю у него ключи от машины.
– Да. И сделаю все, чтобы ты не вернулась к пагубной привычке. Это зависимость, Эш, и тебе нужна помощь.
Оззи так смотрит на меня, словно я пациентка психиатрической лечебницы.
– Я здорова. А тебе надо свою личную жизнь налаживать, а не следить за моей.
– У меня все схвачено. И не переводи стрелки. Твоя недавняя раздача эмоций тому доказательство. Блин, я переломаю руки этому любителю девчонок!
Мне приятно, что Оззи так беспокоится за меня, но его якобы смелые порывы – это всего лишь порывы.
– Спасибо. Только больше не опаздывай на встречи и не бросай меня одну.
Целую его и направляюсь в дом.
– Может, мне остаться?
– Не нужно, Лукас дома. Да и Джинксы рядом, – улыбаюсь и показываю на соседний дом с голубыми ставнями.
– Тогда до завтра, увидимся на нашем месте!
– Пока. Спокойной ночи.
Захожу в дом и сразу замечаю грязные кеды своего брата. Чуть дальше – футболку в крови. Что происходит?
– Лукас?
В ответ тишина.
– Лукас, твою мать!
Брат, прихрамывая, выходит из туалета в спальне родителей. Боже, на нем живого места нет. Я подбегаю и беру его под руку, чтобы он оперся на меня.
– Прости, Эш… Прости меня.
– Что случилось?
Аккуратно устраиваю его на диване в гостиной и включаю лампу для лучшего освещения. Быстренько удаляюсь за аптечкой и полотенцем. Вскоре я выливаю половину пузырька с прозрачной жидкостью на ватный тампон и прикладываю к ссадине на лбу. От соприкосновения с кровью она начинает шипеть.
– Ай!
– Терпи. Во что ты ввязался? – дую на рану и снова придавливаю тампоном. – Не думала, что ты способен на такое.
– Подраться с кем-то? Ты плохо меня знаешь.
– Уже поняла, спасибо.
После обработки перекисью и мазью отхожу и сажусь на журнальный столик.
– Что ты хочешь знать? Я парень и просто подрался на улице с толпой пьяных подростков.
– Серьезно? Давай позвоню отцу и расскажу эту удивительную историю.
Я знаю, на что надавить, чтобы он понервничал.
– Мы договорились, что родителям не доносим. – Брат скрещивает руки на груди.
– Тогда выкладывай. Обещаю держать рот на замке, – провожу пальцами по губам, будто застегиваю молнию.
– Я увлекся кое-чем незаконным, Эш. Но все в прошлом. Как раз об этом я и пытался сказать Энрике… – Лукас осекся и сжал губы.
– Что за Энрике? Лукас!
– Мне нехорошо, я пойду к себе и высплюсь. Поговорим завтра.
Брат с трудом встает на ноги и медленно движется к лестнице. Не в моих правилах откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Поэтому дожидаюсь, пока Лукас скроется за дверью, и принимаюсь проверять карманы его толстовки и рюкзака. Мне улыбается удача – нахожу телефон. Сообразив, что к чему, читаю СМС-сообщения. Их сотня, а может, и больше. Энрике Кабрера – частый электронный гость.
Чем больше листаю, тем страшнее мне становится за брата. Явные угрозы, шантаж и прочее постепенно переходят в манипуляции: «Мы доберемся до твоей семьи», «Твоя голова будет красоваться на заборе».
