– Потому что тебя он любил не меньше. Никогда не шла речь о том, что он меня любит больше. Он любил тебя и ваш брак, и вашего сына. Но потом появилась я, и это испортило ему жизнь, – говорит она, словно все так просто. – В двух словах вот и все.
Я на пару минут задумываюсь над ее фразой. Джейми ведь сказал то же самое. Но такое попросту невозможно.
– Нельзя, черт побери, одновременно любить двоих, – говорю я ей. – Это просто отговорка для людей вроде Джейми, которую они вворачивают, когда их ловят на измене.
– Но с ним так и было. С ним до сих пор так. Какое-то время и я не могла этого понять. Я тоже считала, что это невозможно, – откровенно говорит она. – Я не хотела ему верить. Я твердила себе, мол, он лжет мне, обманывает самого себя, не может все еще любить тебя. Но так и есть, Хелен. Я очень долго была свидетельницей этой внутренней борьбы. Если бы он не любил тебя, то давно ушел бы.
– Вот спасибо за матримониальную консультацию, – саркастически бросаю я.
– Послушай, я ничего не выиграю от того, что буду осложнять тебе жизнь. Это скверная ситуация для всех нас. Я просто пытаюсь дать тебе ответы, которые тебе нужны, чтобы жить дальше, – что бы ты ни решила делать.
– Что ты сейчас испытываешь к Джейми? – спрашиваю я.
Впервые с тех пор, как пришла, Стефани как будто замыкается в себе. Она смотрит на ветки деревьев, нависающие над скамьей.
– Я всегда буду его любить. Я не собираюсь лгать по этому поводу. Джейми всегда много значил для меня и принес мне много добра.
– Что сейчас между вами? – Мне нужно это знать.
– Ничего. Ему по вполне понятным причинам очень скверно. Мы обменивались сообщениями, но для него главное сейчас Себ и разобраться в собственной жизни.
Мы обе молчим. Стая уток подплывает к берегу озера, откуда маленькая девочка бросает им кусочки хлеба. Утки громко квакают, такое ощущение, что это единственные звуки во всем парке.
– Знаешь, Джейми был первым и последним мужчиной, которого я когда-либо любила, – говорю я. – Мы были вместе двадцать лет. Ты хотя бы представляешь себе, каково это – потерять лучшего друга и человека, с которым прожила так долго?
Я жалею о своих словах, едва они срываются у меня с языка. Это слишком личное признание, но я хочу, чтобы Стефани знала, какой вред мне причинила.
– Нет, – говорит она. – То есть я знаю, что такое утрата. Слишком хорошо знаю. Но мне не постичь того, что ты сейчас чувствуешь. Я не стану относиться к тебе свысока, говоря, мол, понимаю.
– Действительно, не понимаешь.
– Я никогда по-настоящему не любила моего мужа, и он тоже, – говорит она совершенно невозмутимо и холодно.
– Ах, избавь меня, пожалуйста… – отвечаю я, закатывая глаза.
– Я не ожидаю сочувствия, я просто говорю как есть…
– Бедная, измученная наследница, папина дочка не смогла заставить мужчину себя полюбить, поэтому вцепилась в чужого мужа, просто чтобы удостовериться, что обладает властью в этом жестоком мире…
– Нет…
– Думаю, что мы обе прекрасно знаем, что так и было.
– Не стану винить тебя, Хелен, что так обо мне думаешь. На твоем месте я, вероятно, поступила бы так же. Должна признаться, я, наверное, проявила бы меньше самообладания, – говорит она, вставая и глядя на меня сверху вниз. – Хочешь выставить меня разрушившей брак хищницей, пожалуйста. Я не могу тебе помешать. Вероятно, я этого заслуживаю.
– Еще как, – озлобленно бросаю я.
– Сомневаюсь, что нам стоит продолжать этот разговор. Или ты хочешь еще о чем-то спросить?
– Только об одном.
Стефани делает глубокий вдох и поправляет на плече сумочку.
– Спрашивай.
– Какие у вас сейчас отношения с Джейми? Ты его хочешь?
– Думаю, с этого момента решение за Джейми. Что бы ни случилось, я не стану вмешиваться. Но перед ним открываются новые возможности, замечательная новая карьера, ведь он победил в художественном конкурсе, и я желаю ему счастья, вне зависимости от того, буду я частью его жизни или нет.
– Ну да, конечно, – говорю я. – Наверное, ты устроила так, чтобы твой дружок победил.
– А вот и нет, – возражает она. – Премию он получил по справедливости, исключительно за свой талант. Я к этому не имела отношения. Тебе бы стоило больше верить в него все эти годы.
– А пошла ты, Стефани! – рявкаю я.
Она кивает и без тени ответного удара поворачивается и уходит от меня прочь – так же спокойно, как и пришла. Женщина, которая, без ведома для меня, так долго играла огромную роль в моей жизни.
