Меня захлестывают внимание и помощь родных и близких. В такие времена взаправду понимаешь, кто твои друзья. Рассказать им было тяжелее всего. Всякий раз, когда приходилось рассказывать очередному родственнику, подруге или коллеге, становилось больнее, точно оса глубже запускает свое жало. Они-то думали, будто говорят нужные вещи: «Боже мой! Да ты шутишь, черт побери? Джейми? Ты правда про Джейми? Он же не тот тип!» Ни одна такая фраза не помогает. От них только хуже. Я вообще ни с кем не хочу это обсуждать. Ну правда, что тут можно сказать? «Ага, весь наш брак был полной фальшивкой, потому что он практически все эти годы водил интрижку. Ну что тут скажешь?»
Свой наряд я выбрала очень тщательно. Сегодня холодный, классически январский день. Небо – темное, по нему ползут чреватые дождем, огромные тучи. Я выбрала длинное верблюжье зимнее пальто, то, у которого меховой воротник. Оно хорошо подходит к моим длинным темным волосам – их я перед встречей подстригла и уложила. Последние несколько недель я выглядела просто чудовищно, но сегодня важно выглядеть хорошо. Нет, не хорошо… изумительно.
Вечер выставки был настолько ужасен, что не описать словами. В нем все было отвратительно. Что я узнала про интрижку Джейми, то, как правда вышла на свет, – вообще всё. Какая реакция уместна, когда выясняешь, что вот уже десять лет твой брак – сущая ложь? Самым худшим было то, как медленно, мучительно все вышло наружу. Потаскушку я узнала, едва ее мне представили. Что-то в ее глазах. Я много раз видела эти ярко-зеленые глаза. Мы уже встречались? Нет! Просто последние полгода они были у меня в гараже.
Помню, как Джейми впервые показал мне картину. Отдергивая тряпку, чтобы открыть свой шедевр, он казался немного нервным. Я же предположила, что он боится моей реакции, ведь я никогда не чинюсь по части честной критики, так всегда было.
Но теперь я знаю, в чем было дело.
– Кто она? – спросила я.
– Никто, – покачал головой он. – Просто плод воображения.
И я ему поверила. У меня ни тени подозрения не зародилось, что у него может быть роман с этой женщиной.
Иногда мне невыносимо даже думать об этом. А иногда – обычно, когда я лежу в кровати одна, в темноте, – я перебираю случившееся снова и снова. И снова. Как песня на повторе: горе, унижение. Как, черт побери, они посмели?
Они поняли, что их шараде конец, едва я подошла. Как же я не сообразила, что происходит? Никогда не видела, чтобы человек бледнел так быстро, как он. А она-то, она… Все это время глаз от него не отводила. Ах как за него беспокоилась! Вот только беспокоилась она о моем муже. Да она скорее разозлилась, что их мерзкая грязная маленькая тайна вышла наружу. Нет, прошу прощения, не «маленькая». Это ведь уже не «маленькая» тайна, если продолжается десять лет, правда?
Они пытались выстреливать всякими типичными фразочками. Жалкие такие. Джейми пошел ко мне, шепча: «Это действительно не то, чем кажется», «Уже много лет, как все кончилось», «Мы просто друзья» и «Пожалуйста, мы можем поговорить где-нибудь в другом месте?». Они даже не попытались что-то скрыть.
Под действием шампанского и гнева я влепила ему оплеуху, закатила настоящую сцену. Я и до нее бы добралась, если бы охранники не вмешались. И мне ничуть не жаль.
Когда он наконец приехал домой, чтобы «поговорить как следует», я могла только орать на него. И я наорала – а он мне позволил. Он вообще мало что говорил. Джейми полностью признал свою вину и просто позволил мне кричать. Даже это выводило меня из себя. Я не могла решить, был ли он большим трусом, потому что признал свою вину или потому что отказывался со мной спорить. Единственное объяснение, которое он привел своему мерзкому, скотскому поведению, было, что он «любил двух женщин разом и принял неверные решения». Что, правда? Ну ладно, коли так. Ах да, и раз влюблен в кого-то, то можно изменять жене? А вот я так не думаю.
В животе у меня все сжимается, когда я подхожу к скамье, у которой мы договорились встретиться. Она прямо у южного входа. Стоит чуть в стороне, прямо под ветками деревьев. Даже если пойдет дождь, мы не промокнем. Ну, я во всяком случае, ведь я прихватила зонтик. Плевать мне, если эта стерва промокнет. Скамейка пустует, и это хорошо. Сама по себе встреча будет ужасной и стала бы еще хуже, если бы на скамейке кто-то сидел и пришлось бы искать другую. Я сажусь в самой середине и смотрю на раскинувшееся передо мной озеро. Даже в ненастный день на него приятно смотреть. Вокруг группки людей: бегуны, старики и мамаши с колясками. Я специально выбрала это время, зная, что народу будет немного. Я раньше часто гуляла тут с Себом, когда он был маленьким. Этот парк я знаю как свои пять пальцев. Очень важно было, чтобы встреча состоялась там, где мне будет комфортно.
