Мне тогда было всего десять. Я сидел на своей кровати и слушал, как они около часа ругались. Ссоры в нашем доме случались часто. Но эта была иной. В мамином голосе звучала паника – рапсодия отчаяния. Она знала, что если он на сей раз выйдет за порог, то уже не вернется. Я слышал, как мама умоляла его остаться: мол, они со всем справятся. Мол, она простит его, если он пообещает, что это в последний раз. В то время я по вполне очевидной причине не мог понять происходящего, ведь я был ребенком, но и много лет спустя не в силах был понять, почему она это сделала. Зачем было умолять изменяющего придурка остаться? Я так и не нашел ответа. Однажды я спросил маму, почему она сделала это. Она ответила: «У нас, возможно, и были разногласия, но он был моим миром».
Моя мама была не идеальна. Она была ревнивой стяжательницей, которая негативно относилась абсолютно ко всему на свете. Все время находиться рядом с таким человеком тяжело, высасывает все силы. Нет, это не оправдывает интрижек отца на стороне, но интересно, а до какой степени тут сыграл свою роль подход: «Если меня в чем-то обвиняют, так почему бы не сделать на самом деле?» Думаю, он в конечном итоге решил, что с него довольно.
Когда отец ушел, мне не «разрешили» с ним видеться. Он много лет жил недалеко от нас с «той шлюхой» и пытался со мной встретиться. Отец приходил, но его не пускали на порог. Я обычно слонялся где-то на заднем плане, мне хотелось его увидеть, но мама всегда приказывала мне уйти в мою комнату. Я мельком видел его у двери, видел, как он заглядывает через ее плечо, стараясь поймать мой взгляд. Все говорили, что я его точная копия: те же льдисто-голубые глаза и губки бантиком. Я был его мальчиком.
Каждый раз, когда он приходил и ему давали от ворот поворот, у меня падало сердце. У мамы после каждого его прихода до конца дня был жуткий стресс. Она утешала себя бутылкой водки, говоря мне, мол, нам без него лучше.
Со временем его визиты стали реже, а потом и вовсе сошли на нет.
Вероятно, отчасти я разочарован, что он не приложил больше усилий. Но что отец, в сущности, мог сделать? Как далеко зайти? Я скучал по нему. В конце концов он переехал куда-то на юг. Больше я про него не слышал. Я задавался вопросом, не разыскать ли мне его, но, возможно, уже слишком поздно. И сделать это придется, не говоря маме.
Теперь я делаю точно то же самое, что и он. Мысль о том, что я в конечном итоге причиню Хелен столько боли, сколько он причинил маме, меня убивает. И все же я чувствую, что не могу остановиться. Вот почему важно это сдерживать. Не думать о Стеф.
Один раз в год.
Один раз в год я справлюсь.
Рождество после того, как я виделся со Стефани и изменил Хелен, далось особенно тяжело. Есть что-то в этом празднике, что заставляет тебя ценить свою другую половину. Возможно, потому, что вы проводите друг с другом много времени. Потому что много часов ходишь по магазинам, думая о вещах, которые она любит и которым радуется, чтобы выбрать идеальный подарок. Или потому что пьешь глинтвейн под сентиментальные песни у мерцающей рождественской елки и задаешься вопросом, как, черт возьми, можно так с ней поступать.
В то Рождество я подсознательно (вот только это было на самом деле вполне осознанным решением, просто не хотел смотреть в лицо гадкой правде о том, что делаю) купил Хелен глупо дорогую, дизайнерскую сумочку. Это могло бы обернуться против меня, ведь я обычно не трачу полторы тысячи фунтов на пустяки, особенно на сумочки. Но я сделал это по двум причинам. Во-первых, потому, что знал, что она ей ужасно понравится (и понравилась). Во-вторых, из чувства вины, и я думал, что после этого мне станет лучше, но нет. Хелен провела пальцами по тускло-черной коже на сумочке от Валентино, погладила заклепки спереди и сверкающий серебряный замок.
– Огромное тебе спасибо, малыш! Я просто от нее без ума! – взвизгнула она и чмокнула меня в щеку, а потом снова стала упиваться подарком. Она тут же сфотографировала ее со всех сторон и выложила снимки на Facebook с заголовком «Только посмотрите, что купил мне на Рождество мой УДИВИТЕЛЬНЫЙ муженек! Правда, мне повезло?! Чувствую себя сейчас по-настоящему любимой». И набрала 154 лайка.
Вскоре после Рождества Хелен завела разговор о том, все ли у нас в порядке. Она заметила, что я отдалился, но это были еще цветочки.
– Знаю, что у тебя уйма дел на работе, – сказала она однажды вечером за ужином, накручивая на вилку домашние спагетти в пряном томатном соусе с беконом. – Но просто мы несколько месяцев не занимались сексом.
Боже мой… Неужто правда так долго? Я сознавал, что избегаю близости. Просто не могу себя заставить. Для меня это было все равно что взглянуть в лицо собственной измене. Сомневаюсь, что у меня вообще встал бы. Я много дрочил… но всякий раз думал о Стефани и о ночи, которую мы провели вместе.
Я уклончиво отвожу взгляд, уверен, Хелен точно заметила, как встревожило меня ее замечание. Я напрягаюсь всем телом. Я не могу посмотреть на нее.
– Да, я просто вымотан… – лгу я.
