К 18.00 сад кишит друзьями Эбони. Они отлично развлекаются. Нет, правда, а кто не развлекался бы? Дармовая выпивка, изумительная хозяйка и восхитительный сельский пейзаж. Кое-кто из детей капризничает, но тут достаточно сладкого, чтобы они оставались, ну, в общем, сладкими. Весь сад гудит от болтовни и случайных взрывов хохота. Ужасный диджей продолжает ставить подборку суперхитов прошлых тридцати лет. Гости начинают приплясывать, как это бывает с теми, кто чуть захмелел. Женщины жалеют, что надели шпильки, – те то и дело проваливаются в траву. Гораздо проще вообще скинуть туфли. По этой самой причине я надела туфли на танкетке. А к ним простое красное приталенное летнее платье на бретельках. Просто и стильно.
Коктейли днем – не мое. Алкоголь всегда ударяет мне в голову. Я завидую тем, кто способен безболезненно пить днем. Мысль о шампанском на солнце очень притягательна, но это все равно что влить в глотку яд. Однако сегодня мне кажется, что это отличная идея. Думаю, Мэтт вызвал у меня стресс своими разговорчиками о беременности. А еще я в последнее время много думаю о Джейми, спрашиваю себя, чем он занят, о чем думает. Так или иначе я решаю, а пошло оно все.
Я съела какую-то малость у буфетного (правильнее было бы назвать его «банкетным») стола. Ко мне подходят всяческие родственники, которых я годами не видела, и говорят, что я отлично выгляжу, спрашивают, когда я намерена подарить папе внуков. Я улыбаюсь и отвечаю, мол, не знаю.
Тут много родственников и еще куча новых лиц – это сплошь незнакомые мне люди из нового социального круга Эбони. Иными словами, родители из частной школы, куда она пытается пропихнуть сына. Несмотря на тот факт, что Джуду всего год, она не тратит времени попусту, с головой окунается в саму атмосферу. Мы учились в школе, в которую пойдет Джуд, и на собственном опыте убедились, какую власть дает принадлежность к правильному кругу. Маму подобное никогда не интересовало. Все любили ее и хотели, чтобы она принадлежала к их кругу, но она была мила со всеми и никогда не принимала участия в сварах. Для этого она была слишком воспитанной и стильной.
Эбони знакомит меня с различными родителями, – все они укачивают на бедре младенцев, пытаются задобрить их – чтобы те перестали вопить – мелкими шоколадками и вытирают с физиономий липкие шоколадные сопли. Не самая привлекательная реклама материнства. Я обожаю своего племянника, но чужие младенцы, на мой взгляд, не такие милые.
Один папаша подмечает, как я щелкаю затвором камеры, и оказывается, что у нас общая любовь к фотографии. Я начинаю рассказывать ему – Саймону – о художественных курсах выходного дня, что, разумеется, наводит меня на мысли о Джейми. Я даже упоминаю его в разговоре, чувствуя, как во мне нарастает волнение только от того, что произношу вслух его имя в присутствии реального человека.
– На тех курсах было столько вдохновляющих преподавателей. Один был просто феноменален, художник с севера по имени Джейми…
Я болтаю с Саймоном минут десять, а потом объявляется Мэтт, обнимает меня за талию и притягивает к себе чуть крепче и больнее необходимого.
– Что я тебе говорил про разговоры с незнакомыми мужчинами, детка? – говорит Мэтт, целуя меня в щеку. Он говорит так, словно хочет, чтобы мы оба приняли это за шутку, но я-то знаю, что он не шутит.
Когда мы только начали встречаться, у меня была уйма друзей-мужчин и я легко могла пойти выпить с кем-нибудь из них кофе или даже вина – в чисто платоническом контексте. Поначалу у Мэтта не было с этим проблем. «Да, важно иметь друзей противоположного пола, детка, – говорил он. – Я совершенно согласен». Затем, когда несколько месяцев спустя выяснилось, что у него друзей-женщин нет, это превратилось в «Я знаю, каковы мужчины, и, хотя тебе я доверяю на сто процентов, я просто уверен, что ты им нравишься, и мне от этого не по себе». Поэтому я перестала видеться с друзьями-мужчинами.
– Это из-за Мэтта? – спрашивали они, явно догадываясь, в чем дело.
– Нет, конечно нет, – лгала я им в лицо, ежась от собственного вранья. – Просто я очень занята.
Помню, я как-то столкнулась в городе с моим другом Максом и он спросил, не хочу ли я пойти на ланч. Я отделалась какой-то отговоркой, испугалась ссоры, которая последовала бы, если бы кто-либо увидел меня и рассказал Мэтту. Не в том дело, что я боюсь Мэтта, просто мне не хочется проблем.
Вот так мы и дошли до нынешней стадии – я и поболтать с парнем не могу, чтобы мне не сделали замечания. С другой стороны, я ведь изменила мужу, так что, полагаю, это оправданно.
Саймон издает неловкий смешок и уходит за выпивкой, оставив меня с Мэттом, чья рука все еще плотно обнимает меня за талию. Надо бы что-то возразить, но я всегда молчу.
– И как долго ты хочешь еще тут торчать, Стеф? – стонет Мэтт.
– Это день рождения моей сестры, поэтому до конца, наверное, – отвечаю я, делая большой глоток шампанского.
