– Просто я думал, это случится очень быстро, – разочарованно говорит Мэтт. – Как по-твоему, это потому, что ты пьешь? Возможно, тебе на какое-то время перестать?
За последние полгода такие разговоры участились. С каждыми следующими моими месячными разочарование Мэтта становится все более явным. Нет, я не делаю ничего такого, чтобы не забеременеть: я уже целую вечность не пью таблетки, принимаю фолиевую кислоту и более или менее регулярно делаю гимнастику, я даже не пью слишком много. В мои 29 лет меня еще нельзя считать дряхлой.
Мы занимаемся сексом в подходящее время месяца. В сущности, это самое верное описание происходящего. Это секс и ничего больше. Чисто механические действия с целью произвести на свет ребенка. Мэтту нет дела, что обычно я даже не кончаю, предварительных ласок тоже никаких. Он даже целоваться хочет редко. А мне такое поперек горла. Такой теперь будет моя жизнь? Раньше секс у нас был неплохой: настоятельный и бурный. Таким спонтанно занимаешься в машине ночью на обочине шоссе или на лестнице квартиры, так бывало у нас в Лондоне, едва мы переступали порог. В этом был какой-то привкус грязи. Мне нравилось.
В последнее же время все чисто функционально. Наверное, я всегда чего-то подобного ожидала. Но не в начале же брака. Не знаю, возможно, это многое говорит об ожиданиях и мотивах Мэтта. Но теперь мы никогда не занимаемся сексом только потому, что сам акт приятен для нас обоих. Не может же Мэтт этим довольствоваться. Он, наверное, дрочит все время.
– Сомневаюсь, что проблема в этом, Мэтт. Просто для такого нужно время. Насильно ничего не получится, – отвечаю я, выстреливая всеми существующими клише.
– Твоя сестра после трех месяцев попыток забеременела, правда? Может, с тобой что-то не так? – ах как буднично говорит он. – Что скажешь, детка, может, тебе пойти провериться?
– Со мной все в порядке, Мэтт, – отвечаю я, отпивая глоток фруктового коктейля «Пиммс». – Просто имей терпение и перестань на меня давить.
Он явно намерен продолжать, но я отхожу, ныряю в толпу, которая начинает собираться в саду сразу после 16.00. Сегодня вечеринка по случаю двадцать шестого дня рождения Эбони, и она устраивает у себя дома шумное отмечание. Это же Эбони, она не довольствуется скромным праздником в кругу семьи, ей ведь обязательно, чтобы все знали, сколько у нее денег (или, точнее, сколько зарабатывает ее муж).
Об этом приеме в саду мне приходилось слушать несколько месяцев. Эбони была в ужасе, а вдруг пойдет дождь (не пошел) или никто не объявится (объявились), и даже наняла профессионального фотографа, чтобы сделать «натуральные» фотографии, как все прекрасно (и, надо полагать, «натурально») веселятся. Смотрится действительно красиво: ее огромный сад убран флагами, с деревьев свисают милые украшения и бумажные фонарики, на лужайке разложены игры для детей, а в тени расставлен гигантский стол с напитками (с нанятым барменом, разумеется). В беседке диджей запускает классические шлягеры для вечеринок. Не знаю, где она его выкопала, – он ужасен.
– Мэтти! – орет папа, увидев Мэтта.
Они обнимаются – как обычно делают мужчины, лупя друг друга по спинам и едва не ломая позвоночники в процессе.
– Привет, как прошла сделка с фирмой из Бирмингема? Я слышал, ты, как всегда, сделал феноменальную презентацию. У тебя есть подход к таким людям. Отлично сработано, как обычно… – восхищается папа.
– Ну, ответа пока нет, Майкл, но я на сто процентов уверен, что они клюнули. Мы произвели на них впечатление. Если хотите знать мое мнение, дело в шляпе. Позвоню им с утра пораньше в понедельник и надавлю.
Мне, в сущности, нечего добавить к взаимным восторгам этих двоих, поэтому я просто молчу. Так все время, черт побери, происходит. Что бы я ни сказала, не идет ни в какое сравнение с их деловой болтовней или восторгами по поводу того, какой замечательный Мэтт. Он словно бы сын, которого у папы никогда не было. Такое ощущение, что я всю жизнь трачу на попытки понравиться им обоим, но мне никогда не удается, чем-то я постоянно их обоих подвожу.
– Стеф, тебя ищет сестра. Там надо надуть какие-то воздушные шары…
А, ну да. Иногда я спрашиваю себя: а мой отец вообще знает, что я работаю на него в его собственной компании? Я – менеджер по маркетингу, а он, похоже, иногда попросту забывает о моем существовании.
