– Я не уверен, смогу ли сделать это снова. Мне очень жаль.
У меня уходят все до последней капли силы, чтобы произнести эти слова, но я знаю, что должен.
– Она беременна, да? – тут же спрашивает Стефани.
– Нет. Но мы пытаемся. Это подходящее время в карьере Хелен, поэтому будем надеяться, что скоро. И если это случится, мы должны прекратить.
Стеф не смотрит на меня, молчит.
– Конечно, должны. Я понимаю, – отвечает она в конце концов, плотнее заворачиваясь в одеяло и чуть-чуть от меня отодвигаясь. Отворачивается к окну, на котором не задернуты занавески. Интересно, что творится у нее в голове? За то короткое время, что я с ней, я так хорошо ее узнал, но есть небольшое пространство, куда она меня не допускает.
– То есть какое-то время я была для тебя симпатичным таким прибежищем, – говорит она, не глядя на меня. – Больше я тебе не нужна. Понимаю.
– Подожди, Стефани. Ты считаешь, я так к тебе отношусь? Как к бегству от брака? – с неподдельным недоумением спрашиваю я. – Ведь все совсем не так. Я обожаю проводить с тобой время, даже словами не могу выразить, но, в отличие от других мужчин, которые заводят романы, я не «несчастлив в браке»…
Несколько мгновений Стеф словно бы смотрит сквозь меня, и я понятия не имею, о чем она думает. Вид у нее такой, словно ей хочется меня убить.
– Тогда почему ты это делаешь? – спрашивает она раздраженно.
Что ж, я сам нарвался. Я задумываюсь на несколько секунд, зная, что в комнате атмосфера стала на несколько градусов холоднее, чем была каких-то пару минут назад.
– Потому что я не могу… иначе. – Не лучший вариант того, что можно было сказать, но это правда.
– Это не ответ, – говорит она.
Ну вот.
– Какой есть, зато это правда. – Теперь мой черед: – А ты почему это делаешь?
Стефани выглядит неподдельно ошарашенной, точно ей и в голову не приходило, что я могу спросить. Огромные зеленые глаза на мгновение сужаются, она подтягивает коленки к груди. Судя по состоянию атмосферы в данный момент, я понятия не имею, что она собирается сказать. Вполне возможно, велит мне убираться. С минуту она смотрит на руки, скребет ногтем кутикулу, точно подбирает слова, старается что-то формулировать.
– Уж и не знаю, сколько времени я была словно бы в оцепенении, – говорит она наконец, и слова явно даются ей нелегко. Ей словно приходится с ними сражаться: она давно их обдумывала, но никогда не могла произнести вслух. – Даже когда я встретила Мэтта, – продолжает она, – все было очень функционально – по сути, набор определенных действий. Девушка встречает парня, он кажется милым, хочет жениться, ну почему бы и нет?
Я слушаю ее голос и думаю, как же она стала такой? Эта прекрасная девушка, такая невероятная, и так не способна понять, насколько она удивительная.
– И так продолжалось очень долго. Пока я не встретила тебя… – Она улыбается.
– Что я такого сделал?
– Разбудил меня, – говорит она с самой счастливой на свете улыбкой.
– Как?
– Ты заставил меня… – Она на секунду отводит пристальный взгляд от окна, делает глубокий вдох перед ответом. – Почувствовать. Я так долго ничего не чувствовала, а потом вдруг встретила тебя, и все изменилось. И я знаю, что это ужасно, потому что ты принадлежишь другой, а я такая эгоистка, но… ну, нет никаких «но»…
Я накрываю ее руку своей в надежде, что так дам ей понять, что она может продолжать, если хочет.
– Я знаю, что будущего у нас нет, – говорит она. – Но я подсела на то, как ты заставляешь меня чувствовать. Ведь никто и ничто до тебя не могли этого добиться. Вот почему я это делаю.
Такое ощущение, будто мы стоим на краю утеса, держимся за руки посреди шторма, который все набирает силу. Это опасно и ужасно… но мы не можем отступить от края. И что еще хуже, другие люди пострадают, если мы не остановимся. Но даже этого недостаточно, чтобы заставить нас отступить. Мы – дурные люди? Не думаю. Хотя возможно.
– Почему все так сложно? – спрашивает Стеф.
– Не знаю. Было бы легче, будь это просто секс раз в год…
Она кивает.
– Нет, я не хочу сказать, что это было бы приемлемо… – поспешно поправляюсь я. Сама эта тема – сущее минное поле. – Боже, я всегда думал, романы на стороне и люди, которые их заводят, такие незамысловатые.
– Понимаю, о чем ты, – говорит она. – Легко думать, что это сплошь незаконный секс и раздутое эго. Ну, возможно, людям легче в такое поверить. Проще, чем когда речь идет о настоящих чувствах.
Я киваю.
– Так, значит… – говорит она. – Это все? Совсем все?
Я ощущаю тревогу в ее голосе. Конечно, я не хочу прекращать наши отношения, но как я могу их продолжать, если у нас с Хелен будет ребенок. От этой черты нет возврата.
– Мне нужно, по крайней мере, попытаться перестать…
– Попытаться? – спрашивает она.
– Да.
– Ну, что-то или делаешь, или нет…
– Сомневаюсь, что смогу вот так просто от тебя отказаться, – говорю я малость слишком честно.
Я знаю, что поступаю несправедливо. Дело ведь даже не в том, что мне хочется возбуждения от «романа на стороне», ведь мы вообще даже не видимся, никогда.
– Как по-твоему, мы могли бы быть друзьями? Встречаться как друзья? – спрашиваю я.
– Не знаю, – отрезает она.
