– Я просто пытаюсь придумать, как нам поступить правильно и продолжать видеться. – Я сам знаю, что хватаюсь за соломинки.
Я протягиваю руку и ее обнимаю, и Стеф прижимается ко мне.
Ну и переплет. Я ни о чем таком не просил. И сочувствия ни у кого не прошу. Я не просил встречать ее. Не просил чувств к ней – какими бы они ни были. Но что есть, то есть. Не могу остановить это. В том-то и проблема с чувствами, с ними буквально ничего нельзя поделать. Нельзя выключить их – мне жаль, что так.
Даже если я положу конец нашим встречам, все равно буду думать о ней каждый день. Жаждать ее так я не должен бы. А еще буду и впредь любить мою жену, это не изменится. Так каков ответ? Что бы я ни сделал, ничего хорошего из этого не выйдет.
Стефани зарывается лицом мне в шею, я прижимаю ее ближе к себе. Она меня обнимает, играю с ее волосами. Есть что-то бесконечно утешительное, когда не спишь в такой безбожный час. Точно перенесся в иное измерение, где все тихо и время замедлилось. Раньше, в художественной школе, я любил рисовать среди ночи. Это было единственное время, когда кругом было по-настоящему тихо.
– Я понимаю, сам знаешь, – шепчет она, хотя выходит скорее как слабый писк. Это очаровательно и одновременно разрывает сердце.
– Надеюсь, что так. Я просто пытаюсь поступить правильно.
– Знаю. Ты – хороший человек, Джейми Добсон, – говорит она, глядя на меня с улыбкой. – Давай просто наслаждаться тем немногим временем, которое у нас осталось.
И она права.
Я выключаю свет и целую ее красивые губы. Остальная часть ночи – наша.
Одно из самых больших преимуществ Хитвуд-Холла – завтраки. Я их просто обожаю. Я всегда заказываю полный английский. Стефани предпочитает континентальный. Мне всегда кажется, что в обильных завтраках есть что-то декадентское. Кофе, апельсиновый сок, тост и фрукты. Кажется такой роскошью, особенно в подобных местах. Завтрак накрывают в главной столовой, которая выходит на перекатывающиеся холмы. Официанты и официантки снуют с полированными серебряными чайниками и корзинками тостов. Мне всегда хочется рассмеяться, насколько они профессиональны. Может, перед тем как приступить к работе, они проходят какой-то тест на скорость, доказывают, как быстро способны бегать? В прошлом году мы позавтракали в постели, но в этом расхрабрились и спустились вниз. Это прекрасно.
Прощание на парковке наступает слишком скоро. Стефани стоит передо мной, у меня разрывается сердце. Мне бы хотелось взять ее с собой. Она пытается улыбнуться, но я знаю, что это притворство. Мне ненавистна мысль, что Стеф вернется к мужу. Кем надо быть, чтобы не ценить такую удивительную, потрясающую красавицу? Он ее не заслуживает.
– Мне так жаль, – говорю я. Мне и словами не выразить, что я чувствую.
– Я знаю, почему ты так поступаешь. Но это не значит, что мне это нравится, – отвечает она.
Один последний раз я целую ее красивые губы и, не оглядываясь назад, иду к своей машине.
Без пяти двенадцать я сижу в гостиной, зная, что мне предстоит получить последнее сообщение от Стефани Байуотер. Свое я отправлю после того, как придет ее. Я никогда не испытывал такой раздвоенности: словно поступаю правильно и одновременно совершаю самую большую в моей жизни ошибку. Это странное, чуждое мне чувство.
Мой телефон подает сигнал. Вот и она. Горьковато-сладкое ощущение. Я бесконечно счастлив получить это сообщение. Но это также сигнализирует о конце… о конце для нас.
Взяв сотовый, я открываю сообщение. Ссылка на YouTube перебрасывает меня на ролик песни Робби Уильямса – «Чувствуй». Я смотрю ролик, в котором рассказывается история про незаконные отношения в квазимире ранчо. Украденные мгновения и мимолетные взгляды. Стихи к песне и видео прекрасны. Но от них мне до слез хочется ее видеть. Женщину, с которой я больше не смогу быть рядом.
Нетипично для нас, но несколько минут спустя она присылает еще одно сообщение. Совсем простое: «Спасибо, что заставил меня чувствовать».
Я спрашиваю себя, следует ли мне написать ответ. Рискнуть завязать разговор, который в конечном итоге слишком опасен. И вообще песня, которую я посылаю через пару минут, говорит сама за себя.
Я копирую в тело сообщения ссылку, добавляю три «поцелуя» и нажимаю «отправить». Надеюсь, ей понравится. Я очень тщательно выбирал. Стихи подводят итог тому, что я испытываю к ней сейчас и, вероятно, буду испытывать всегда.
«Возможно, я поражен» Пола Маккартни.
Я шесть раз смотрю ролик, прежде чем понимаю, что он причиняет мне боль, а после гневно захлопываю ноутбук. Интересно, что она почувствует, пока будет его смотреть? Надеюсь, он ее не расстроит. Я внезапно чувствую себя уязвимым, словно сказал слишком много. Но теперь все кончено. Ей понравится жест. И вообще это правда.
Господи, жизнь – такая сука.
