Позаботившись, чтобы демократические процессы шли своим чередом, мы неспешно возвращаемся домой по предвечернему солнышку. Дойдя до моего дома, мы уже вдоволь насмеялись. Эбони живет недалеко от меня, поэтому просто прощается у калитки. Я целую моего прекрасного племянника в лоб и вообще с ним воркую. Вечер прекрасен. Такое впечатление, что уже наступило лето. На это словно бы намекает и яркий желтый солнечный свет, который ложится на мир в это время суток, но как только входишь в тень, температура резко падает.
Идя по тропинке к дому, я посылаю Эбони сообщение:
«Отличный был день с тобой и Джудом. Люблю, целую».
Я улыбаюсь и убираю телефон в карман шорт. Какой прекрасный был день! Пока я роюсь в сумочке в поисках ключей от парадной двери, дзынькает телефон. Не стоило мне столько пить. Похоже, я утону в сестринских соплях.
Когда я выхватываю сотовый из кармана, у меня перехватывает дыхание, ведь через весь экран идет надпись.
Сообщение: Джейми.
Сейчас же май! Какого черта он посылает мне сообщения в мае? Думая только об этом, я провожу по экрану пальцем, чтобы открыть сообщение, а открыв, резко выдыхаю.
«Себастьян Добсон явился в наш мир очень быстро, (и внезапно!) на месяц раньше срока, сегодня, 6 мая, в 14.03. Ребенок и мама здоровы. Хелен была просто изумительна, словами не выразить, как я их обоих люблю».
«Словами не выразить, как я их обоих люблю».
Словами не выразить, как я ее люблю.
Слишком. Много. На. Меня. Свалилось.
Прислонившись к столбику крыльца, я уже жалею, что столько выпила на солнце. Мне нужно подойти к этому с ясным умом.
Верно.
Я знала, что они пытались завести ребенка. Она уже была беременна, когда мы с Джейми в последний раз встречались? «На месяц раньше срока»? Я проделываю всевозможные умственные гимнастические упражнения, пытаясь высчитать, возможно ли, чтобы он в октябре уже знал. По крайней мере, срок у нее был очень ранний. Я нисколечко в таком не разбираюсь. От одних только мыслей мне становится дурно.
Какого черта он вообще мне это написал?
К счастью, Мэтт на работе и мне не нужно искать, где бы спрятаться, чтобы поплакать. Закрыв сообщение, я убираю телефон в сумочку. Но слова продолжают вертеться у меня в голове.
Налив себе воды, я открываю окно в гостиной. Внутрь врывается мягкий предвечерний ветерок, я сажусь в кресло, давая ему охватить меня. Тишина, только где-то вдалеке ревет газонокосилка.
Прошлые шесть месяцев были ужасны.
Нет ничего более мучительного, чем необходимость продолжать нормальную, повседневную жизнь, когда умираешь внутри, потому что знаешь, что никогда больше не увидишь дорогого тебе человека. Что делать, если только о нем и думаешь?
Я мучаю себя мыслями о Джейми и Хелен и их чудесных родах. Как она после них светилась, как он фотографировал удивительных жену и ребенка (которого явно тут же приложили к идеально прекрасной груди), ее макияж безупречен, и все не могут не сиять при виде такого чудесного создания. Всякие там «Люблю тебя». Бэ-э-э. Господи, готова поспорить, все фотки уже на Facebook выложены.
Когда воображение грозит меня поглотить, телефон дзынькает снова. Опять сообщение от Джейми.
«Стефани. Мне очень жаль. Я не собирался посылать тебе это сообщение. Я автоматически послал его на все номера из списка контактов и только задним числом понял, что ты его получишь. Я не посылал его, чтобы причинить тебе боль».
Как на такое ответить? Можно полезть на стенку. Или нет. Можно написать честный ответ: «Все в порядке, но меня снедает ревность, потому что ты так явно любишь жену, и мне хочется, чтобы это я родила твоего ребенка». Нет, я не могу такое отправить.
Составляя свой ответ, я раз сто набираю и удаляю текст:
«Все в порядке. Просто я такого не ожидала. Немного больно, как ты можешь себе представить. Я знаю, что ты не намеренно. Мои поздравления!»
Мне хотелось сказать еще столько всего. Например, что я по нему скучаю. Много думаю о нем. Мне хотелось написать, что мысль о том, чтобы вынести октябрь, не увидев его, уже мучительна, а ведь до октября всего четыре месяца, и что с каждым днем его приближения будет только хуже.
Когда Джейми сказал, что больше не может со мной видеться, я была опустошена. Мне хотелось умолять его передумать. Но я знала, что иного пути нет. Он пытается поступить правильно. И в конечном счете все, что нас связывает, обречено.
Но это так тяжко. Мне не с кем поговорить. Я не хочу, чтобы Эбони знала. Я правда не хочу, чтобы кто-то из моих друзей или подруг знал, ведь все они так или иначе связаны с Мэттом. Все эти месяцы я с головой уходила в работу. Компания расширяет бизнес, так что мне есть чем заняться.
Джейми больше нет в моей жизни, и мне нужно к этому привыкнуть.
