– Ну, может, когда Хел получит повышение, она замолвит за тебя словечко. На новом месте будет уйма возможностей, – говорит он.
– Что? – в полном недоумении переспрашиваю я.
Я смотрю на Хелен, а она качает типу головой – он, похоже, понял, что сболтнул что-то, чего не следовало.
– Какое новое место и повышение? – спрашиваю я у Хелен.
Остальные участники пикника старательно занимаются собственными делами, явно понимая, что назревает ссора. Они все знают что-то, чего не знаю я. Жена проболтавшегося парня начинает ему выговаривать, как это водится у жен.
– Я собиралась с тобой об этом поговорить, но подумала, что лучше сначала для себя решить, хочу ли я, – говорит она.
На ней солнцезащитные очки на пол-лица, которые я ненавижу. Я хочу видеть ее глаза, когда она со мной разговаривает. Глаза ведь – самое важное в собеседнике, они говорят много больше, чем способны губы.
– Чего хочешь? О чем, черт возьми, речь?
– Мне предложили повышение. Большое. Меня просят стать креативным директором лондонского офиса, – говорит она.
– Лондонского? – возмущенно задыхаюсь я.
– Да.
– И с какого момента?
– Через три месяца.
– Но Себу же будет только четыре. Я думал, ты хотела провести с ним девять?
– Хотела. Но подвернулась такая возможность, и меня очень просили, и я подала на повышение, и его получила, и сама этому еще не верю! – выпаливает она на одном дыхании.
– И когда же ты его получила и почему мне не сказала?
– На прошлой неделе…
– И когда надо дать ответ?
Она молчит, смотрит на меня, ей явно нечего сказать.
– То есть ты уже согласилась, да?
– Эээ, ну, в общем, не совсем. Но я сказала, что мне хотелось бы…
– Господи боже, Хелен! Даже не обсудив как следует со мной? И все остальные в курсе?!
– Я не сказала, что соглашусь!
– Похоже, ты уже приняла решение, даже не поговорив со мной.
– Неправда, я бы никогда так не поступила…
– Но… Лондон! Я не хочу переезжать в Лондон.
Хелен бросает на меня расчетливый взгляд. Он полон раздражения, а еще понимания того, что, если она хочет чего-то добиться, надо действовать осторожно.
– Знаю, тебе не нравится сама идея, но ты можешь просто взглянуть на ситуацию объективно? Чтобы мы могли ее обсудить? Пожалуйста!
– О! – Я смеюсь. – ТЕПЕРЬ ты хочешь обсудить?
– Нам не обязательно жить в самом Лондоне, – подбрасывает она. – Я была бы готова рассмотреть какой-нибудь пригород, чтобы можно было на электричке добираться.
– Ну надо же! И как же сюда вписываются моя работа и карьера? О них ты хотя бы подумала? Или я вообще ничего не значу? Мол, все как-нибудь устроится задним числом?
– Нет, конечно…
– Да? Правда?
– Ну, я просто подумала…
– Что ты подумала?
– …ты в любой школе можешь найти работу. А я не могу работать где угодно. Лондон – следующий естественный для меня шаг.
– Да. Для тебя. А что, если я не хочу бросать мою школу?
– Да ладно, Джейми. Не надо артачиться. Ты же не привязан к этой школе, – говорит она, морщась, и делает большой глоток «Пино Гриджо» из пластмассового бокала. Я жалею, что вообще согласился сесть за руль.
– Нет, но мне нравится там работать. Мне нравятся мои ученики и коллеги. Может, я просто не хочу уезжать, чтобы работать неизвестно где в Лондоне.
Тут Себ начинает издавать звуки. То, что начинается как слабое бормотание, нарастает, пока не оборачивается полномасштабным ревом. Детская коляска ходит ходуном, когда он размахивает руками и ногами, давая нам понять, что голоден. Я благодарен, что он нас прервал. Если бы дальше так пошло, перебранка переросла бы в полноценную ссору, а мне не хочется устраивать ее перед коллегами Хелен.
Выхватив сына из коляски и прижав его к плечу, я свободной рукой достаю из сумки бутылочку. Хелен сообщает, что идет в туалет. Я люблю мгновение, когда начинаешь кормить кричащего младенца. В этом есть что-то такое честное и непосредственное. Вот он вопит во все горло, а вот уже совершенно довольный и мирный – такое утешение это видеть. Мне жаль, что со взрослыми не так… просто. Или, может, мы сами все усложняем. Наверное, всем нам нужны фундаментальные вещи: пища, вода и любовь.
Так что же делать, если жене выпадает профессиональный шанс на миллион? Встать у нее на пути, потому что не хочешь ехать на юг? Упираться, потому что не хочешь бросать свою работу? Или впустить в свою жизнь огромные перемены, потому что брак состоит из компромиссов? Потому что ее любишь?
Потому что в долгу перед ней, так как ей изменил?
Мы сошлись на том, что проживание в Лондоне ни одному из нас не на пользу. Хелен готова была час добираться до работы, так что у нас появлялось пространство для маневра. Мне хотелось жить в каком-нибудь не слишком претенциозном месте, чувствовать себя комфортно в подходящей школе. На новом месте Хелен будут хорошо платить и предложили возместить переезд, так что и тут вышла поблажка.
Она первой упомянула про Кембридж.
– Расстояние приемлемое, место красивое, подходит для семьи, кругом люди искусства. Идеальный вариант! – воскликнула она, точно на нее снизошло озарение.
Сердце у меня заколотилось, едва она это предложила.
Смогу ли я жить так близко к Стефани?
