– Ну да… – Он смеется, проводя рукой по волосам. – Это замечательно. Потрясающе. Я освоился в новой школе. Она очень отличается от моей старой, расположена в гораздо более привилегированном месте. Себи чудесный… выматывающий!
– А как… у вас с Хелен? – даже не думая, спрашиваю я. И сожалею, едва это сболтнула.
– Отлично. Великолепно. Я счастлив, – без колебаний отвечает он.
Его ответ жалит меня, как укусы миллиона пчел, острая боль прошивает мое тело насквозь. Мне нельзя об этом задумываться. Такова жизнь. Я доливаю себе вина.
– Много изменилось за год с нашей последней встречи, – продолжает он.
– Знаю … – Я выдавливаю улыбку.
– Я решил, что увидеться с тобой вот так, по-дружески, лучше, чем вообще ничего, – объясняет Джейми. – Ведь совсем тебя не видеть теперь, когда мы живем так близко… я просто не могу.
– Да. – Я киваю, снова поднимаю бокал, чтобы сделать большой глоток. – Я тоже рада, что мы можем встречаться – по-дружески.
– За дружбу… – говорит Джейми, поднимая бокал и чокаясь со мной. Наши глаза встречаются, пока мы пьем, и мне приходится отвести взгляд, чтобы не утонуть в его.
Мы обсуждаем все, что происходило с нами в прошлом году. Мы оба увлечены историей из международных новостей, которая облетела весь мир: как тридцать три человека оказались заперты на дне шахты в Чили. Они там уже больше месяца, и в настоящее время проводится какая-то сумасшедшая спасательная операция, в ходе которой их должны поднять на поверхность в какой-то металлической капсуле, способной перемещаться очень быстро. Это похоже на сцену из фильма про приключения в космосе. Из самой миссии, возможно, ничего не получится.
– Только подумай, не знать, увидишь ли ты меня когда-нибудь снова! – бросаю я, пока мы ждем, когда принесут счет.
– А я в прошлом году об этом и думал, – откликается он, надевая пальто.
– Я не то имела в виду, – говорю я. – Ты всегда можешь передумать и встретиться со мной как-то иначе. Я говорила про то, что если бы я исчезла раз и навсегда.
– То есть если бы ты умерла? – Он театрально поднимает брови.
– Ну да, наверное.
Джейми на пару секунд задумывается.
– Самое трагичное тут то, что я бы тебя потерял и невероятно горевал бы, что я не смог бы пойти на твои похороны, – говорит он наконец, глядя на меня со странной грустью в глазах.
– Что?
– Как бы я объяснял, кто я? Для всех в твоей жизни я – никто. Просто человек с улицы. Я не мог бы просто так заявиться, – говорит он.
Я никогда об этом не думала, но теперь от его слов мне становится ужасно грустно, ведь это чистая правда. И наоборот тоже будет верно. Я тоже не смогу прийти на его похороны.
– Но ты же знаешь, что был бы там одним из самых важных персон, да? Я бы хотела, чтобы ты пришел. Я даже настаиваю, чтобы ты пришел, – смеюсь я.
– А вы подумываете в ближайшее время коньки отбросить, дамочка? – смеется он в попытке поднять нам настроение.
– Нет уж, но в таких делах важна ясность, – с наигранной серьезностью отвечаю я. – Какая следующая остановка в твоем волшебно-загадочном художественном туре?
– Я кое-что для тебя приготовил… – Джейми улыбается. – Тебе понравится.
«Тейт Модерн» снаружи не похож на музей. Скорее уж на промышленную фабрику (на самом деле галерея находится в здании бывшей электростанции). Джейми это нравится, а само здание он просто обожает. Пока мы идем по мосту Миллениум, любуясь силуэтами города, сходящимися к внушительной постройке, он спрашивает, что я о ней думаю. А мне кажется, мой прищур – мол, так себе – говорит больше слов. Джейми же только смеется и объявляет, мол, погоди – попадешь внутрь.
Там сплошь искаженные углы, широкие лестницы и огромные пустые пространства – полная противоположность традиционной галерее, которую мы посетили утром. Джейми в восторге, что может взять на себя роль экскурсовода, указывает на всякие разности, которые я даже не заметила бы, приди одна.
Тут так много народу. Приглушенный гул болтовни и шагов эхом разносится по зданию. Шепотки следуют за тобой, куда бы ты ни пошла.
Он приводит меня в зал, служащий домом большой, белой, мраморной скульптуре. В огромное окно льется естественный свет, придавая мрамору прозрачное мерцание.
Джейми взволнованно подзывает меня кивком, и я подхожу ближе. Скульптуру обступила группка посетителей. Несколько подростков хихикают над неполиткорректностью. Группа богемного вида людей бурно жестикулирует.
– Что ты об этом думаешь? – спрашивает Джейми.
Я поднимаю брови. Он не без причины привел меня на нее посмотреть. Я подхожу к табличке, чтобы узнать о скульптуре побольше.
