– Выглядишь потрясающе.
– Спасибо, и ты тоже, – искренне отвечаю я.
Джейми правда такой классически высокий, смуглый и красивый. Я люблю, как он выглядит в осенние месяцы. Его внешность подходит к длинным пальто, джемперам и шарфам. Если уж на то пошло, я никогда не видела его в летней одежде. И никогда не увижу.
– Ну как? Готова развлекаться? – подтрунивает он, надевая солнечные очки.
– А то! Я понятия не имею, что ожидать. Чего-нибудь… художественного?
– Ох, Стеф, ты слишком хорошо меня знаешь! Пойдем…
– Национальная портретная галерея? – удивляюсь я, рассматривая великолепный портик.
– Она самая.
– Ух ты! Я заинтригована.
– Я же обещал тебе, что познакомлю тебя с истинной культур-р-рой, – отвечает он, утрируя раскатистое северное «р».
– Жду не дождусь! – искренне откликаюсь я. – Ага! Портреты? Это ведь твоя фишка, да?
– Да, больше всего люблю их писать… – говорит он, когда мы входим в фойе великолепного здания. – Я каждый год приезжаю сюда в это время посмотреть финалистов конкурса «Портрет года». В этом году я решил привести тебя, сегодня последний день выставки.
Я оглядываюсь по сторонам и вижу баннеры, которые рекламируют выставку, о которой он говорит. Я слышала про этот престижный ежегодный конкурс живописи – предположительно лучший в мире.
– Теперь понимаю, почему нам пришлось встречаться в сентябре… – поддразниваю я.
– Да, прости… искусство на первом месте, дорогая! – смеется он.
С Джейми изумительно ходить по картинной галерее. Мне даже говорить ничего не надо. Я наблюдаю за ним, слушаю, как он высказывается о картинах, рассматриваю его лицо, пока он изучает выставку. Это очаровательно и вдохновляюще. Он лучится страстью к искусству. Я плохо разбираюсь в живописи, но он старается изо всех сил, объясняя то и это на легкий, увлекательный лад.
В галерее оживленно, полно посетителей. Она полнится гулом голосов и шагов, случайными криками детей. Все тут выглядит «очень академичным». Огромные портреты в вычурных золоченых рамах висят на стенах. Очень похоже на историческую драму, какие показывают по каналу «BBC 2».
К тому времени, когда мы добираемся до финалистов «Портрета года», Джейми выглядит определенно под хмельком. Он внимательно изучает каждое полотно, комментируя краски, технику и общий эффект. Он спрашивает, не наскучил ли мне. Даже постарайся, он не мог бы мне наскучить! Я подыгрываю ему и тоже пытаюсь комментировать, но то и дело попадаю впросак, что ему кажется уморительным.
– Это не акварель, Стефани, глупенькая ты девочка! Ты что, с ума сошла?
Победитель конкурса – полотно под названием «Последний портрет матери» работы художницы Дафны Тодд. Портрет меня ошарашивает.
На картине изображена недавно умершая столетняя женщина. Портрет написала ее дочь, с согласия матери. В нем сквозит уязвимость и неприкрытое чувство. Старая женщина обмякла на подушках, желтая кожа – болезненная, нижняя челюсть отвалилась, глаза открыты. Это – бесспорно труп. Художница рисовала его – свою собственную мать! – на протяжении трех дней после ее кончины.
Веселое настроение, в каком я была всего несколько минут назад, улетучивается, когда мы останавливаемся, чтобы рассмотреть портрет. Для меня это чересчур.
Джейми им восхищается, говорит, мол, как шокирующе и тревожно все получилось. И все это время я стараюсь глубоко дышать, чтобы успокоиться и предотвратить надвигающийся приступ паники. Но я не в силах отвести от портрета взгляд.
– Стеф? С тобой все в порядке? – спрашивает Джейми.
– Нет, – шепчу я. – Давай уйдем?
Джейми бросает последний взгляд на картину, потом переводит его на меня.
– Да, конечно. – Взяв меня за руку, он уводит меня из галереи. – И вообще пора есть ланч.
На ланч мы отправляемся в Сохо. Я обожаю это место. Я постоянно сюда приезжала, когда жила в Лондоне. Мне нравилось, какой этот район эклектичный и яркий. Теперь это словно иная вселенная, отличная от нынешней моей жизни. Не лучшей, просто другой.
Расположившись в небольшом модном баре и заказав дорогущие роллы («шикарные сэндвичи, которыми не наешься», по выражению Джейми) и обезжиренные чипсы («нелепые», – по словам Джейми), мы решаем забыть про осторожность и просим принести бутылку вина.
– Послушай, извини за ту картину, – говорит он, когда приносят еду. – Она шокирует. С искусством так иногда случается. Наверное, я считаю это само собой разумеющимся, и мне не пришло в голову тебя предупредить. Я не знал, что именно этот портрет выиграл.
– Все нормально, не твоя вина. Просто он немного жутковатый, вот и все. Не волнуйся.
Я действительно не хочу тратить отпущенное нам время на разговор о том, почему портрет меня расстроил. О таком сегодня лучше не говорить.
– Расскажи мне о себе. У тебя ребенок, ты живешь на юге! Как ты вообще? – спрашиваю я, делая большой глоток вина. Подозреваю, алкоголь мне очень даже нужен, чтобы переварить ответ, который я вот-вот услышу.
