И, как всегда, ссылка на YouTube. Кликнув на нее, я оказываюсь на странице с черно-белым видео. Двое мужчин сидят на высоких табуретах, играют на гитарах, поют… и все. Никаких симфонических оркестров, никаких бешеных аккордов. Просто два голоса в гармонии друг с другом. Всю дорогу домой в Кембридж я слушаю через наушники на повторе «Больше, чем слова» группы «Экстрим» и улыбаюсь.
У меня есть идеальная песня, чтобы послать в ответ. Я копирую ссылку в тело письма и добавляю:
«Я понимаю. Наслаждалась каждой секундой».
Стихи красивые.
Видеоряд зернистый. Я люблю видеоролики шестидесятых, они такие атмосферные. Этот драматичный и трогательный. Гипнотический голос певицы эхом прокатывается по студии.
В ее голосе – большая печаль, я всегда считала его довольно меланхоличным.
«Тебе незачем говорить, что любишь меня» Дасти Спрингфилд. Пока играет песня, я вдруг понимаю, что, хотя я и хочу, чтобы Джейми был в моей жизни, мне нужно жить своей собственной.
У нас вообще что-нибудь получится? Понятия не имею. Мне нужно отстраниться, не ревновать и радоваться тому, что у нас есть.
Но сегодня был самый лучший день в моей жизни.
По части результатов, сто процентов – это серьезно. Надо признать, я чувствую себя немного обманутой. Когда речь идет о таких судьбоносных открытиях, на мой взгляд, они не должны падать как снег на голову, лучше пусть поступают постепенно – чтобы дать мозгу шанс привыкнуть к самой мысли. Мне намного больше нравится идея двух розовых полосок, проступающих на лакмусовой бумажке, – в противоположность новомодным цифровым тестам, которые без малейшего предупреждения высвечивают тебе жестко и без экивоков: «БЕРЕМЕННОСТЬ 4–6 НЕДЕЛЬ». Они могли хотя бы включить обратный отсчет перед объявлением результата. Я же ничего не продумала.
Я рада, что стану матерью. Мне так хотелось бы знать, как бы восприняла это моя мама. Из нее вышла бы прекрасная бабушка. Мне так грустно, что я не могу этим с ней поделиться. Она – первая, кому бы мне хотелось сообщить подобную новость, но по очевидной причине я не могу. И я поражена, что такое вообще случилось. Мы с Мэттом давно перестали регулярно заниматься сексом. Несмотря на попытки завести ребенка, в последние несколько лет ничего не получалось, поэтому мы махнули рукой и решили, пусть все идет естественным чередом. Я прикинула, что забеременела спустя приблизительно месяц после того, как встречалась с Джейми в Лондоне. Мы с Мэттом были на большом мероприятии папиной благотворительной программы. Там была уйма дармовой выпивки, и, когда мы вернулись, в Мэтте вдруг проснулась игривость. Все в целом продлилось меньше двух минут.
Тест я сделала с утра пораньше во вторник, после того как Мэтт уехал на работу. Весь день я держала новости при себе. Я должна была привыкнуть к ней, прежде чем скажу кому-либо. В обеденный перерыв я быстро погуглила, выясняя, когда у меня срок и каких продуктов мне лучше избегать. Боже, сколько всего нельзя есть! Похоже, рожать мне придется в августе. И хотя это совершенно неуместно, первая моя мысль была: как это скажется на моей встрече с Джейми. Нужно ли его предупредить? Нужно ли ему вообще рассказывать?
Мэтт, когда я ему рассказываю тем же вечером, на седьмом небе. Похоже, в кои-то веки я что-то сделала как надо. Я спрашивала себя, а как поделюсь такими важными, судьбоносными новостями? В гостиной, когда налью Мэтту бокал вина? Или на застекленной террасе за ужином? Такой момент ведь нельзя забывать, значит, и обставить его надо значительно. В конечном итоге я выбалтываю мою новость, едва он переступает порог – когда бросает ключи на приставной столик в коридоре.
– Ах, Стеф! Это наконец произошло! – вопит он, обнимая меня за плечи и легонько встряхивая.
– Ну да… лучше поздно, чем никогда, а? – улыбаюсь я.
– Отличные новости! Жду не дождусь, когда всем расскажу! Когда можно будет всем рассказать? Ты кому говорила? – забрасывает он меня вопросами, отступая на шаг и в явном неверии прикрывая рот руками.
– Э… пока никому, думаю, обычно ждут три месяца…
– Но родным мы же можем сказать! О, Стеф! Я так рад! – восторгается он. – Ты же счастлива, да?
