Скульптура изображает двух нагих влюбленных, которые обнимаются, собираясь слиться в поцелуе. Это очень чувственное произведение.
– Э… – Я умолкаю. – Очень сексуально, да?
– Да… – шепчет он. – Но там не только это, посмотри внимательней.
– Они ведь голые, Джейми, я же извращенкой буду выглядеть, если ближе подойду! – Я хихикаю.
Он улыбается, на мгновение опускает глаза в пол. Взяв меня за руку, он медленно ведет меня вокруг статуи.
– Статуя задумывалась так, чтобы на нее можно было смотреть с любой точки. Посмотри на тела, на то, как они друг друга обнимают.
– Хочешь узнать историю о том, кто эти влюбленные? – спрашивает Джейми, возвращаясь к исходной точке.
– А есть история? – спрашиваю я, останавливаясь лицом к нему.
– О да, – кивает он. – Это сцена из «Ада» Данте. Они – Паоло и Франческа. Франческа была замужем за братом Паоло, но влюбилась в своего шурина после того, как они вместе прочли историю о любви Ланселота и Гвиневеры. Смотри, видишь, из руки статуи выпадает книга…
Я быстро оглядываюсь, проверяя, прав ли он, и действительно в левой руке Паоло книга.
– В конечном итоге их любовь обречена, но статуя идеально передает всю страсть, все их чувства. Считается, что муж Франчески убил их обоих сразу после этого поцелуя… – продолжает Джейми.
– Ух ты! – вырывается у меня. – Неожиданный поворот.
– Так что ты видишь? – снова спрашивает он.
– Ты о чем?
– Теперь ты знаешь историю, посмотри на статую и скажи мне, что ты видишь.
Такое мне плохо дается: интерпретация произведений и прочее не мой конек. Джейми кладет руки мне на плечи и разворачивает меня так, что я стою к «Поцелую» лицом.
– Ну же, – подстегивает он. – Давай.
Я хочу сказать что-нибудь многозначительное, но не могу. Особенно после его слов про влюбленных и обреченную страсть. Такое не перебьешь, я не могу связно думать. Тут слишком шумно. Из-за высоких потолков и болтовни на разные голоса мне чудится, что я снова на обеде в школьной столовой. Трудно сосредоточиться.
Я пристально смотрю на статую, пытаясь ее проанализировать. Склоняя голову набок, я чувствую тело Джейми у меня за спиной.
Справа от меня группа туристов, у которых, судя по фразам, проходит какой-то урок истории искусства. Их экскурсовод сыплет всевозможными художественными словечками: «Влюбленные, слитые в порыве страсти, обтекаемые тела создают разительный контраст угловатой скале, на которой…»
Я смеюсь и дословно копирую фразы – наигранно великосветским тоном. Я слышу смешок Джейми у меня над правым ухом, на мгновение он касается лбом моего плеча.
– Ну уж нет, так легко ты не отделаешься, – говорит он.
Я чувствую, как его руки ложатся мне на плечи, потом мягко скользят вверх мне на шею. Мне щекотно, в моем теле сущий фейерверк, я застываю.
– Посмотри на них, отринь все остальное и скажи, что ты видишь… – шепчет он и решительно и плотно зажимает мне ладонями уши.
Мир кругом успокаивается. Звуки становятся все тише, их заглушает стук моего собственного сердца, который убыстряется с каждой секундой – в нынешней-то ситуации. Я могу едва сконцентрироваться, так меня отвлекает его прикосновение. Сделав глубокий вдох, я смотрю на сплетенных влюбленных.
Кто они такие?
Пробегая взглядом по гладким мраморным телам, я думаю о нас с Джейми. Обреченные влюбленные. И все это время я ощущаю его тело у меня за спиной. Его близость так приятна. Приблизительно через минуту Джейми убирает руки.
– Так что ты теперь видишь? – спрашивает он, обходя меня и встав со мной рядом.
Не в силах оторвать взгляд от «Поцелуя», я выношу мой вердикт:
– Они совершенно потерялись друг в друге. Они полностью поглощены поцелуем, точно весь мир куда-то растворился. Они забыли обо всем на свете. Это эмоция в чистом виде. Они переплетены, они становятся единым целым. Их лиц почти не видно. И потому тот факт, что они не могут быть вместе, тем более трагичен.
Очнувшись вдруг от этого странного художественного транса, в который почему-то погрузилась, я смотрю на Джейми. А он улыбается мне с гордым видом. Мне становится не по себе.
– Но, говоря о поцелуе, ты кое-что пропустила, – говорит он, ведя вокруг скульптуры, чтобы стать поближе к головам. – Они на самом деле не целуются. Невзирая на название, тут запечатлено мгновение за секунду до собственно поцелуя. Говорят, символ запретности их любви как раз в том, что их губы едва соприкасаются.
– Так, значит, на самом деле это ну… вроде как… «не поцелуй»?
– Да, – отвечает он. – И потому мне так нравится. Но шедевра это не умаляет. Лишь делает его воздействие сильнее. Иногда намного больше страсти, значения и чувственности в том, чего нет, чем в том, что есть. Очень часто самые прекрасные, чувственные моменты – тогда, когда на самом деле ничего не происходит. Скульптура много более романтична и говорит больше, чем если бы, к примеру, изображала просто секс.
– Как рисунок? – спрашиваю я в ответ.
Вид у него становится озадаченный, он явно забыл, что это первое, чему он научил меня на уроке рисунка на том курсе несколько лет назад.
