– По сути, ваши отношения с Джейми базируются на встречах один раз в год. Вы говорите, что по различным причинам он делает вас невероятно счастливой, но также, что существуют причины, почему вы не можете быть вместе, – и я это понимаю…
Я стараюсь следить за ее словами с каменным лицом. Но чувствую, как все мое тело напрягается, пока она об этом говорит. Мне кажется неправильным, что кто-то анализирует наши отношения, и я внезапно чувствую, что предала Джейми, рассказав про него Джейн. Возможно, это был не самый умный ход.
– …но мне хотелось бы знать, почему вы соглашаетесь быть настолько счастливой только один раз в год?
– Что? – Я смотрю на нее недоуменно. – Я думала, вы спросите о моих отношениях с Джейми.
– По сути, мой вопрос с ними связан.
– Я не уверена, что понимаю вопрос, Джейн… – Я понятия не имею, к чему она клонит.
Джейн видит, насколько мне не по себе от этого разговора. Стараясь, чтобы мне было комфортнее, она закрывает свой блокнот и прислоняет его к ножке кресла. Теперь мы с ней просто болтаем.
– Сколько это уже продолжается, Стефани? Шесть лет?
Я киваю.
– Почему столько лет вы соглашаетесь чувствовать себя нелюбимой?
Я молчу, только слушаю.
– Почему вы соглашаетесь быть бесконечно счастливой только один уик-энд из пятидесяти двух в году? Вы ведь должны быть счастливы каждые выходные, Стефани…
С вами не случалось, чтобы чьи-то слова выбили у вас почву из-под ног? Когда слышите слова и кровь приливает у вас к голове со скоростью миллион миль в час? То есть физически это, разумеется, невозможно, просто ощущение такое. Когда ваше сердце начинает биться быстрее не от какой-то физической угрозы, а от слов. Слова обладают силой. Когда Джейн так говорит, у меня возникает чувство, будто мне вкололи адреналин. Внезапно я смотрю на собственную жизнь словно через подзорную трубу – это не я как таковая, это кто-то другой.
Добрую минуту я молчу. У меня нет ответа. Ни малейшего. Но она-то, конечно, знает. Но мне не скажет. В любой момент Джейн сейчас вытащит чертовы диаграммы с треугольниками и заставит меня проговаривать что-то, что представляется мне ответом, но она его не получит. Вопрос совершенно сбил меня с толку.
– Не знаю, – отвечаю я наконец.
– Нет, знаете, – возражает она. – В глубине души знаете. Всегда знали.
– Хорошо, ладно, небесного блаженства я с Мэттом не испытываю, но я построила себе эту жизнь, теперь придется ею наслаждаться, – отвечаю я, как угрюмый подросток.
– Вы же знаете, что правда гораздо глубже, – говорит она. – Если бы вы действительно захотели, то могли бы завтра же уйти от Мэтта, найти себе кого-то еще, кто ценил бы вас и заставлял бы чувствовать себя особенной, как это делает Джейми. Вот только тогда вы были бы счастливы все время, а не один уик-энд в году.
– Но… все было бы не так, – разочарованно вздыхаю я. – Все не так просто…
– Да, не просто. Так скажите, почему вы на самом деле так поступаете?
У Джейн есть манера так со мной иногда говорить – авторитарно и строго и одновременно по-доброму и заботливо. Я решительно понятия не имею, как ей это удается, но ее почти невозможно ненавидеть, ведь я знаю, что она просто заботится обо мне. Ну, во всяком случае, в профессиональном смысле.
Я правда не знаю…
Я бросаю взгляд на круглые часы на светло-серой стене. Девять минут пятого. Осталась еще пятьдесят одна минута допроса. Мы обе молчим, тиканье громким эхом разносится по комнате. Джейн любит долгое молчание, а я ненавижу. Думаю, для нее молчание – жутковатая психологическая тактика, чтобы вызвать у меня стресс или дождаться, когда я расколюсь под давлением. Так или иначе мне тишина ее не нравится, и она знает это.
– Просто это моя жизнь, так? Берешь что дают, верно? Кому-то на роду написано прожить долгую, счастливую идеальную жизнь, полную любви. Просто так получилось, верно? Все складывается в их пользу. Кто-то встречает идеального парня и получает работу мечты. Они играют идеальную свадьбу и наводняют фотками Facebook. Все говорят, мол, какими влюбленными они выглядят, как чудесно смотрятся вместе, их фото получает сто тридцать лайков. Потом она беременеет, да? И у нее идеальные роды без медикаментов, и сразу после – классическая фотография с «ребенком у груди», и все говорят, как потрясающе она выглядит сразу после родов. А потом у них счастливый брак с младенцем. Они предвкушают «вечера для них двоих» и редкие выходные вне дома. Они все еще рады друг другу. Любят друг друга. Они – команда.
– И у вас этого нет?
Я издевательски смеюсь, смотрю в потолок.
– Я в конечном итоге вышла замуж из лояльности, а еще из чувства долга перед родными, учитывая, через что они из-за меня прошли. Я работаю на своего отца, делаю то, что мне неинтересно. Я не радовалась в день свадьбы, и большую часть дня мне хотелось убежать, чтобы выплакаться в туалете. В роддоме мне сделали экстренное кесарево сечение, так что я даже родить как следует не могла. Я в целом уверена, что мужа я по большей части раздражаю. И я люблю другого мужчину.
