– Как тебе это удалось? Ты что, предложила Хьюго денег? Или целилась в него из ружья? Ты его хоть не убила?
– Представляешь, разбирая одежду, я наткнулась на ключ от его квартиры, который считала давно потерянным. И я туда отправилась. Там теперь жуткий свинарник.
Она хватает мою правую руку, всю разодранную и покрытую царапинами.
– Кто это тебя так уделал? – обеспокоенно спрашивает она. – Во что ты опять влипла?
– Понимаешь, все так запутано… Короче говоря, я украла из квартиры Хьюго кота.
– Что?! Но ты же…
Я не даю ей времени продолжить:
– Я знаю все, что ты сейчас скажешь. Я говорила себе то же самое, но речь сейчас не об этом. Поздно читать мне мораль. Я это сделала, и баста. Не знаю, что мне взбрело в голову. Просто захотелось лишить его чего-то, к чему он со своей мымрой привязался. Вот я и взяла кота.
– Ты больная на всю голову.
– Спасибо. От эксперта твоего уровня это настоящий комплимент.
– Ты должна вернуть его.
– И как ты себе это представляешь? Я появлюсь на пороге: «Привет, ребята, я тут стащила вашего кота, но меня замучили угрызения совести, после того как меня посетили Будда и семь гномов, поэтому я его возвращаю. Раз уж я здесь, не могли бы вы вернуть мне мою правую лыжную перчатку? Я обронила ее в промерзшем хлеву, который служит вам квартирой?» Нет, Эмили, я не могу этого сделать.
– Что еще за хрень с перчаткой? У тебя что, были перчатки?
– Конечно, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Но одну мне пришлось снять, и она осталась там. Поэтому кот и исцарапал мне правую руку.
Эмили с подозрительным видом осматривает мой стол.
– И где он?
– Я посадила его в коробку для переезда, которая там оставалась.
– Я имею в виду, где сейчас этот кот?
– В моей новой квартире. Я закрыла его в одной из комнат, которой не пользуюсь. Даже если он всю ее загадит, у меня будет целый год, чтобы проветрить ее и продезинфицировать. То есть я на это надеюсь, потому что говорят, вонь от них жуткая…
– Мари, ты спятила.
– Потому что видела Будду и семь гномов?
– Ты слетела с катушек. Твой процессор взорвался. Я рада, что тебе удалось вернуть письмо, но что касается кота… Нужно было со мной посоветоваться.
– Как будто мне мало собственной совести! Ты бы вообще отговорила меня туда идти. Может, даже помешала бы физически.
– Вовсе нет. Ты бы удивилась, на какие безумства я способна. Возможно, я бы пошла с тобой и стояла на шухере.
По коридору идет Дебле. Я подаю знак Эмили, и мы прекращаем разговор. Чтобы не вызвать у него подозрений, я громко произношу профессиональным тоном:
– Спасибо за информацию, Эмили. Мы продолжим эту увлекательную беседу, когда я начну работать над документами.
По ее губам я читаю: «Ты больная», и она выходит.
Едва я успеваю погрузиться в работу над этой проклятой таблицей, как в дверях появляется еще один коллега. Это Бенжамен, молодой человек, координирующий международные перевозки.
– Мадемуазель Лавинь, можно с вами поговорить?
В его антропометрической карточке сказано: «Самец, определенно. Глаза голубые, волосы темные. Накачанные плечи, руки, грудь…»
– Конечно, Бенжамен, только недолго, мне нужно работать.
– О, вы поранили руку, у вас кровь!
– Пустяки, мне только что подарили на день рождения плотоядную розу, а я не умею ее кормить…
– Разве у вас день рождения в феврале?..
Странно, я бы сначала обратила внимание на плотоядную розу, а уже потом на дату, ну да ладно… Каждому свое. Я прикрываю раны бумажным носовым платком.
– Скажите лучше, Бенжамен, что вас ко мне привело.
– Я хочу с вами посоветоваться. Стоит ли мне сейчас подходить к месье Дебле по поводу небольшой прибавки к зарплате, на которую я уже год как рассчитываю?
Говоря это, он преображается на глазах. Впечатляет. Бархатный взгляд, обворожительная улыбка. Он жестикулирует, но я подозреваю, что он делает это для того, чтобы заиграли его бицепсы. Он продолжает:
– Я видел, как вы управляетесь с месье Дебле, и подумал, что, может, вы согласитесь замолвить за меня словечко. К тому же с вами мне общаться намного приятнее, чем с ним. Вы такая интересная…
Красавчик из отдела перевозок явно пытается меня очаровать. Решено, установлю видеокамеру в своем кабинете, чтобы сохранить память о таких грандиозных моментах. Если у меня когда-нибудь появятся дети, я смогу доказать, что их мамочка была настоящим секс-символом. А пока детей нет, можно будет разделить эти минуты славы с подружками.
