– Здесь все. Не думаю, что он хранит свои записи где-то еще, но в карманах у него я рыться не стал. Кстати, я сам заплатил за эти ксерокопии…
Я пристально смотрю на него.
– Снова ваши мелочные интересы? Подайте заявление на возмещение расходов. Оно пройдет без проблем, вы же сами их подписываете.
– Вы правы.
– Не могу не отметить, что вы отказались компенсировать расходы на такси Малике, которая возвращалась с азиатской выставки в два часа ночи, но собираетесь вернуть себе деньги за ксерокопии, которые сделали, чтобы предать бывших союзников.
– Прошу вас, мадам Лавинь…
– Мадемуазель.
Судя по документам, идея разогнать сотрудников и переместить предприятие за границу возникла не вчера. Первые переговоры между Дебле и акционерами начались более двух лет назад. Некоторые касаются активов, патентов, недвижимости и всего, что можно превратить в деньги при уступке или ликвидации.
Бенжамен и Магали уже вычеркнуты из списка персонала. Дебле явно сделал это со злобным удовлетворением, поскольку их имена перечеркнуты несколько раз. Виржини, еще одна девушка из бухгалтерии, помощница в службе заказов и Малика подчеркнуты. Эмили тоже. Меня и Венсана Дебле обвел красным. Вот это и называется стратегической информацией. Рядом со многими именами я вижу пометки: «психологическая неустойчивость», «большие долги», «в процессе развода», «дочь-инвалид». Какой же он гнусный тип…
Я тихо говорю:
– Неосмотрительно с его стороны разбрасываться такими документами.
– Он вовсе не разбрасывался. Я знаю все его папки, но никогда не видел этой. Думаю, он хранил ее в сейфе. Но поскольку дело продвигается быстро, и ему часто приходится отчитываться перед хозяевами, он держит ее под рукой, полагаясь на запертую дверь своего кабинета. Я проверил его почтовый ящик, он удаляет все компрометирующие сообщения. Распечатывает их и стирает. В одном из последних я обнаружил, что через четыре недели у него назначена встреча с акционерами, на которой он должен представить план ликвидации. Вы увидите, об этом говорится чуть дальше.
– Он что, надеется закончить разграбление всего за месяц? У него не получится.
– Ему необязательно заканчивать. Достаточно начать процедуру. Если владельцы утвердят ликвидацию или продажу, дать делу задний ход будет уже невозможно.
– И когда он собирался вам об этом рассказать?
– Думаю, он поставил бы меня перед фактом. Как и вас всех.
– Но он бы выплатил вам неплохое выходное пособие в знак благодарности за верную службу.
– Сомневаюсь. Я видел свою карточку. Думаю, он попытается оставить меня ни с чем…
– Вот добрая душа! Если будете вести себя хорошо, одолжу вам свою доску. Поквитаетесь с ним на досуге.
Нотело не отвечает. Пропускает мою реплику мимо ушей. Внезапно он прищуривается и говорит:
– Мне пришла в голову одна мысль. Раз уж он делает заметки о нашей личной жизни, думаю, можно порыться и в его грязном белье. Я должен кое-что проверить…
На этот раз сомнений нет, маленький злодей Нотело окончательно переметнулся на нашу сторону.
Я сказала Нотело, что нам нельзя одновременно приходить на работу. Это будет выглядеть подозрительно. Теперь ему придется десять минут томиться в своей красивой спортивной машине.
За ресепшен-стойкой я вижу какого-то молодого человека. Надеюсь, Петула не заболела? Или Дебле добрался и до нее?
Я подхожу ближе.
– Здравствуйте, вы новенький? Добро пожаловать, меня зовут…
– Привет, Мари!
Вот так фокус! Петулу никто не заменяет. Петула преобразилась.
– Что ты сделала с волосами?
– Я их состригла. По двум причинам: мне захотелось измениться, и у меня появилась идея.
– Ты теперь похожа на парня…
– В этом и состоит моя идея. Понимаешь, Мари, мы живем в мире мужчин. Здесь все создано для них. Я подумала над тем, что ты мне сказала, – чтобы я не бросала танцы. Для девушек больше ролей не осталось, но мужчин у них не хватает. И я решила поступить, как в фильме, где девчонка выдает себя за парня, чтобы делать то, что ей хочется. Для этого она не красится, цепляет фальшивую бороду, туго перевязывает грудь, говорит низким голосом и двигается так, словно ей в задницу воткнули веник…
– Думаешь, этот номер пройдет?
– Ты видела свою реакцию? И ты не единственная. С самого утра меня никто не узнает, и все говорят: «Здравствуйте, молодой человек»… В любом случае скоро я все узнаю, прослушивание уже послезавтра. А до тех пор мне нужно потренироваться танцевать, как парень…
– Удачи, и держи меня в курсе!
Проходя мимо кабинета Эмили, я вижу, что она в кои-то веки не разговаривает по телефону, и захожу ее поцеловать.
– Ну что, как твой первый уик-энд с Жюльеном?
– Сногсшибательно! Я пыталась дозвониться тебе в субботу вечером, чтобы рассказать обо всем прямо с места события, но попала на автоответчик.
– Я ужинала у Кевина. Мне очень понравилось. Ну давай, не томи.
Она потягивается, как Парацетамол на солнышке.
– Жюльен сделал мне сюрприз и повез на побережье. Путь неблизкий, но оно того стоило. Он и правда идеален, и я спрашиваю себя, когда же наступит час расплаты. Все это слишком прекрасно.
Она машет рукой, чтобы я прикрыла дверь, и признается:
