Когда настала очередь Сандро, он рассказал о своем дедушке-пожарном, который пожертвовал жизнью, спасая троих детей из горящей квартиры. Он думал, что там осталась их мать, и вернулся в огонь. Но ее уже эвакуировали, а сам он выбраться не успел: крыша обрушилась. Мы видели, что Сандро нелегко говорить об этом. Зато все теперь лучше поняли его слова о поступках, которые можно совершить даже ради незнакомых людей.
– В память о том, что он сделал, мы с отцом стали пожарными, – сказал Сандро. – Надеюсь, если у меня когда-нибудь будут дети, они тоже пойдут по этому пути. Наш мир перестанет существовать, если никто не будет готов пожертвовать собой ради других.
У меня перехватило горло от волнения, но я не знаю, хочу ли я, чтобы мои дети стали пожарными. Я же все время буду бояться, что с ними что-нибудь случится. И потом, мне становится дурно при одной только мысли о том, что моим малышам придется рисковать своей жизнью, спасая какого-нибудь безалаберного типа вроде Хьюго или его дружков, считающих себя неуязвимыми.
Александр сдержанно ответил, что тоже получал много доказательств любви от своей семьи, но о себе ему судить сложно.
– Спросите у моей девушки, когда познакомитесь с ней, – добавил он.
В заключение он обратился к единственной присутствующей, которая еще не ответила на этот вопрос:
– А ты, Клара?
Она опускает глаза и берет мужа за руку.
– Я обожаю Кевина, но самое красивое доказательство любви я нашла не в нашей истории. Возможно, это потому, что он доказывает свою любовь каждый день, и наша совместная жизнь обещает быть долгой. Очень на это надеюсь! Однако мне вспомнилось другое. Когда я была ребенком, нам с братьями подарили котенка. Его звали Драгибус. Я безумно к нему привязалась, больше, чем братья. Я могла гладить его часами, и он спал вместе со мной. Но однажды я пришла из школы и обнаружила, что Драгибус пропал. Больше я его никогда не видела. Родители объяснили мне, что он, скорее всего, вернулся в свою семью, такое иногда случается. Тридцать лет спустя, умирая в больнице от рака, мама призналась, что все было не так. Драгибус ухитрился пролезть под забором, выскочил на улицу и попал под машину. Она обнаружила его, когда пошла за почтой. Бедная мама все убрала и похоронила его до нашего прихода. Она солгала, чтобы я не страдала. Все эти годы они с папой хранили секрет, каждый день проходя мимо места, где покоился мой котенок. Это, наверное, самое красивое доказательство любви, которое я получала в жизни. И я навсегда запомнила, что ложь иногда свидетельствует о любви сильнее, чем правда.
Кевин с бесконечной нежностью привлекает жену к себе.
– Ты мне никогда об этом не рассказывала. Так ты поэтому не хочешь заводить животных для детей?
– Да. Но теперь я думаю, что лишаю их чего-то очень важного. Ведь не каждая кошка попадает под машину… Пора оставить эту историю в прошлом. Но тебе придется сделать новый забор.
Вечер у Клары и Кевина пролетел незаметно. Я чувствовала себя на удивление хорошо, даже больше: я чувствовала себя – собой. Когда мы стали расходиться, Александр спросил, смогу ли я подвезти Сандро, «вам ведь по пути». Что ж, ладно. Похоже, они делают все, чтобы нас свести. В общем-то, я не возражаю.
Посреди ночи нам попадаются только запоздалые гуляки, которые возвращаются из ресторанов, и за рулем ведут себя соответственно. Сандро смотрит строго вперед. Кто он сейчас: спасатель, озабоченный поведением водителей, или мужчина, не решающийся завести разговор?
Я делаю робкую попытку:
– Меня очень тронул твой рассказ о дедушке. То, как вы чтите его память, внушает уважение.
– Спасибо. Порой я хочу забыть эту историю и сбросить с плеч этот груз. Мой дед был очень смелым. Мне с ним не сравниться. Иногда бывает очень сложно…
– Ты боишься?
– Меня тяготит не сама работа, а то, что я вижу вокруг. Катастрофы, несчастья, бедствия. И мы всегда в первых рядах… Жизнь так легко оборвать. Люди не отдают себе в этом отчета, и тем лучше для них. Они либо беззаботны, либо глупы. Меня не покидает ощущение, что я стою на краю пропасти, мешая незнакомцам упасть или броситься в нее. Это утомляет. Иногда мне снова хочется стать наивным и ничего об этом не знать.
– Нужно стараться думать о чем-то другом, отвлекаться.
– Я уже разучился расслабляться. Повсюду я вижу только потенциальный риск и опасность. Каждый окурок – начало пожара, каждый работник на лестнице – потенциальный пострадавший, которого нужно срочно доставить в больницу, каждый ребенок, играющий возле баллончиков с бытовой химией, – возможная жертва. Каждый телефонный звонок – тревога. Наверное, мне не хватает силы духа, чтобы все это выдержать.
Я и не представляла, что он настолько глубокий и серьезный человек. Он удивил меня еще в тот день, когда рассказал о покушении на машину Дебле, но на этот раз я открываю в нем новую грань.
– Скажешь, где свернуть, чтобы довезти тебя до дома?
– Останови при въезде в город. Высадишь меня на площади.
– Мне несложно подвезти тебя, я пока не хочу спать.
