— Господа! — генерал указал левой рукою вверх. — Там бьются беззаветные храбрые солдаты нашей дорогой, многострадальной родины. Там они приносят в жертву свои драгоценные жизни. За посрамленную религию отцов, за насилие над миллионами честных тружеников земли бьются они с врагами справедливости и народного счастия не покладая рук и не жалея живота. Но враг уже сломлен. Уже в панике бежит он. Еще удар — усилие и вся страна вздохнет свободно грудью. Господа! Я пью за скорейшую победу наших героев над врагом религии и народа, над врагом семьи и порядка, над врагом личности и счастья. Я пью за наше победоносное храброе войско. Да здравствует наша победа над кремлевскими бандитами! Ура!
— У-р-р-ра! — закричали все гости. Встали со стульев, держа в руках бокалы. Музыка заиграла бурный туш. Генерал выпил вино и разбил бокал о землю. Все гости последовали его примеру. Когда шум затих, генерал присел, а вместо него встал его сосед, полный бритый офицер.
— Господа, наполните ваши бокалы. Я скажу тост, — произнес он звонким тенором.
Новые бокалы были поспешно наполнены.
— Князь! Князь будет говорить, — раздавались офицерские голоса в толпе гостей.
— Господа! Прошу встать. — Все гости с шумом поднялись с мест. — Господа, я не буду долго говорить, — продолжал князь. — Я предлагаю тост за здоровье царской семьи. Ура! — Музыка заиграла царский гимн. Сотня голосов его подхватила.
«Боже царя храни, сильный державный царствуй на страх врагам…».
Коля с нетерпением смотрел на часы. Стрелка показывала половину двенадцатого. «Скорей бы».
После исполнения царского гимна гости вновь расселись, занялись едою и разговорами. Все шумнее и веселее становилось на лужайке. Один усатый офицер попросил у распорядителя слова. Тот ему милостиво разрешил. Все головы повернулись в сторону усатого офицера. Офицер встал, покрутил усы и улыбаясь, сказал:
— Господа! Давайте отрешимся от треволнений дня. Это важно. Это велико. Не смею спорить. Но, господа, я пью за наших божественных дам. Ура!
— Уррра! — заревели офицеры. Опять музыка заиграла шумный туш. Офицеры пили целыми бутылками за здоровье своих дам. Заставляли непьющих женщин пить насильно. Женщины визжали. Жеманились. Пили и много смеялись. Уже некоторые из них сидели на коленях у офицеров.
За генеральским столом встала фигура в черном сюртуке. Коля внимательно всмотрелся и узнал в ней главного врача больницы.
— Господин распорядитель, я прошу слова, — сказал он. — Дайте, пожалуйста, слово.
Распорядитель грациозно наклонил голову в знак согласия. Доктор попросил внимания. Лужайка постепенно затихла.
— Господа, — начал доктор. Голос у него звенел и дрожал. — Позвольте и мне предложить тост.
Генерал милостиво похлопал. Многие из гостей сказали: «Просим, просим».
— Я предлагаю тост за великий человеческий дух, который стоит выше всего — является первоисточником всего, которому не страшны ни страдания тела, ни голод и жажда. Дух, торжествующий над грубой материей. Я предлагаю тост за дух великого русского народа, за его великую духовную самобытность. — Доктор вздернул головою. — Но кто же, господа, является выразителем этой великой народной духовной самобытности? — Доктор широко развел левой рукою и продолжал. — Мы — русская интеллигенция. Мы — носители этого великого народного духа. За русскую интеллигенцию, носительницу духовных идей великого русского народа я предлагаю тост, господа. Но где же скрыты эти великие борцы бессмертных духовных идей? — В народе, господа. В великом, многострадальном крестьянстве. И за него, господа, я предлагаю выпить этот тост. Вы все, господа, знаете. — Тут голос доктора особенно зазвенел. — Вы знаете, что нужно этому великому, стомиллионному великому крестьянскому народу. Ему нужна справедливость. Кто даст ему эту великую справедливость — спрашиваю я, — и отвечаю — Всероссийское учредительное собрание…
— Долой учредилку! — оборвал речь целый десяток пьяных голосов. — К чорту говорильню, жидовскую синагогу! — слышались бешеные выкрики. — Усадите его. Доктор пьян. Царь созовет учредительное собрание. Х-ха-ха.
На лужайке поднялся шум.
Коля посмотрел на часы. Было без 3-х минут двенадцать. Он привстал и насторожился.
«Куда же я брошу бомбу? В толпу нельзя. Здесь много женщин… Если бы не было женщин… Брошу назад к реке».
Мышцы напряглись. Натянулись нервы.
«Вот сейчас без двух минут двенадцать — только раздастся выстрел и я бросаю». Рука Коли судорожно сжимала кольцо на бойке бомбы.
Над лужайкой шум поутих. Поднялся генерал и убедительным тоном сказал:
— Господа, успокойтесь — успокойтесь, господа. Доктор вовсе не против царя — священного помазанника. Не так ли, доктор?
Доктор утвердительно кивнул головой.
— Итак, господа, — продолжал генерал, — мы не поняли доктора, мы выпьем тост, предложенный нашим уважа…
В этот миг в местечке раздался взрыв бомбы. Генерал остался с раскрытым ртом. Точно выстрел орудия загремел другой взрыв. Затрещала частая дробь ружейной и пулеметной стрельбы.
— Господа, спокойствие! Господа офицеры, по своим мест…
