— Ничего — не робей, дяденька. Скоро сам заявится. Ввалится в избу и скажет. «А вот и я, братец ты мой». — Федор вновь посмотрел на часы.
— Так ты говоришь, хозяин, зарыли их за больницей?
— За больницей. В шесть ям навалили. А поп под вечер отпевал. Крови-то натекло там, говорят, целое озеро. — Федор болезненно сжал брови.
— А хорошо знаешь, что все казаки в местечке?
— Как же. Свояк сказывал. Да и сам видел как уходили.
Часы показывали без десяти двенадцать.
— Ну, пойдем, хозяин… Время. Я подожду у ворот, а ты ступай и приведи ребят из-за огорода.
Вышли через темные сени во двор. На дворе стояла безлунная, но ясная ночь. Небо — все в звездах. Кругом ни звука. Федор остановился у раскрытой калитки. На улице не было ни души. Ярко сверкали десятки окон в больнице и штабе. «Там теперь с нетерпением ожидает нас сестра Феня. То-то измучилась».
Со двора послышался шум шагов. К воротам подошли хозяин, белый, точно приведение, и три бородача с ружьями в руках.
— Вот что, ребята, — скороговоркою сказал Федор. — Один из вас останется у ворот больницы, другой у входа в здание, а третий пойдет со мною. Которые будут на улице стрелять, не жалей патронов. Ну, братцы, пошли. Через минуту мы должны быть уже на месте. Заряжены ли винтовки?
— Заряжены, — в один голос ответили партизаны.
— Ну, пошли. Винтовки держите на руках. Прощай, хозяин.
— Прощай, парень… Помогай бог. Авось увидимся.
У ворот больницы раздался окрик. «Проходи стороной — стрелять буду!».
— Пли, — скомандовал Федор. Грянул залп… Где-то вблизи послышался взрыв — точно орудийный выстрел. Затрещала стрельба пачками. Два взрыва один за другим опять прорезали тишину. Вдруг совсем близко ахнул взрыв бомбы. Загремели ружейные залпы.
— Стреляй, ребята. Стреляй прямо в двери.
Трах. Трах.
— За мной, ребята.
Вот уж перед ними раскрылись настежь огромные больничные двери. У дверей лежит, обнявши винтовку, фигура в солдатской шинели.
— Стой здесь, — приказал Федор одному бородачу. — Никого не пропускай.
Федор с другим партизаном помчался по темному коридору больницы. Возле лестницы им навстречу выбежала сестра. Федор узнал Феню. Сунул ей в руки наган.
— Где Михеев и Фролов?..
— Наверху, пойдем за ними…
— Только быстро… Ты стой здесь, товарищ. Да смотри в оба. Бежим, Феня.
Запыхавшись, они взбежали по лестнице наверх. Крикнули вместе в тьму чердака: «Михеев, Фролов, бегите сюда».
В чердачной тьме послышалась возня. Звон разбитого стекла и треск дерева. «Скорей, товарищи».
Наконец, на свет электрической лампы выбежали, точно вынырнули из темноты Михеев и Фролов. Оба были оборваны, в грязи и в пыли. Взлохмаченные волосы и бороды пучками торчали в разные стороны.
— Некогда разговаривать, бежим вниз, — махнул рукой Федор. — Ну, измучили же вас, братцы, — добавил он на бегу.
На нижнем этаже, в коридоре, они застали немую сцену. У стены, против лестницы, стоял старик фельдшер, одетый в парадный костюм и держал руки вверх. Партизан прижимал винтовку к плечу и целился в грудь старика.
Вдруг фельдшер заметил у лестницы Михеева и Фролова, пискливо вскликнул и бросился бежать вдоль темного коридора. Фалды его сюртука болтались, как крылья. Партизан точно ждал этого. «Трах» — гулкое эхо разнесло выстрел по коридору. Старик-фельдшер как-то сжался весь и беззвучно упал на пол.
— Ты чего же это застрелил старика? — набросился Федор на партизана. — Пусть бы старик бежал. Тоже герой.
— Нет, ты оставь — не ругай дядьку, — оборвал его Фролов. — Этот старик заслуживал худшего.
— Разве?
— Спешим, товарищи, — крикнул Федор.
На темной опушке леса их окликнули:
— Стой, кто идет?
— Свои, братец. Председатель, ступай сюда.
В потемках к Федору подошла фигура.
— Это я, председатель, — сказала она.
— Ага. Ну, рапортуй. Как и что.
— Пулеметы наши — с лентами пулеметы.
— Хорошо. Многих потеряли мы?
— Ты-то потерял кого?
— Нет.
— Ну, и у меня все ребята целы!
— Хорошо. Пошли в путь. Сегодня ночью придется всем табором убираться отсюда подальше… Есть здесь, братец, места такие, непролазные и непроходимые?
— Как не быть… Есть — верстов десять от яра… «Ивановская топь» есть… Болото. Туда не пойдут. А пойдут, так поодиночке всех перебьем. Болото там. Топь.
— Ну, вот туда и заберемся. Доберемся ли ночью?
— Доползем.
— Теперь нужно спешить. Как бы за нами не отрядили погоню. Сегодня же ночью нужно будет уйти на эту «Ивановскую топь». Ну-с, значит, все в сборе… Пошли, братцы…
Шли лесом. Кругом точно заговорщики обступили их темные деревья. Изредка набегал прохладный ночной ветерок и шевелил листву. Шарахалась в сторону вспугнутая с куста темная птица. В недалеком болотце, судорожно надрываясь, квакала одинокая лягушка. Высоко блестели тысячи звезд.
«Швах, швах», — шуршала под ногами трава.
Феня шла возле Федора. Смотрела в бездонное синее небо, на яркие звезды. Сжималось сердце. Душили горло рыдания. «Это от потрясения. От переутомления», — думала она. А где-то далеко в глубинах сознания ворочалась острая мысль: «Где же он? Что с ним?»
