Макс протер стол губкой и мысленно отчитал себя, качая головой. Не время сейчас для сентиментальности! Он провел значительную часть вечера за приготовлением вкусного ужина для двух детей, вдруг оказавшихся у него на руках, и почувствовал, что малость выбился из сил. Новая роль заботливого папаши стала значительной переменой в жизни убежденного старого холостяка шестидесяти восьми лет.
Макс прополоскал губку и перешел к мытью посуды. Он терпеть не мог мыть посуду, но тем не менее, натянув резиновые перчатки, взялся за дело с неким мазохистским удовольствием. У него для этого было все необходимое: двусторонняя губка, жесткая проволочная мочалка, сильнодействующая жидкость для мытья посуды… И он тер, взбивая пену, отмывал, не пропуская ни пятнышка жира или гари, затем прополаскивал свои кастрюли под проточной водой, вытирал их и напоследок разглядывал под светом лампы, чтобы удостовериться в их идеальной чистоте. Ведь еще больше, чем мытье посуды, Макс ненавидел блюда, приготовленные в сомнительной чистоты кастрюлях.
Макс посмотрел на часы: без пяти девять! Неужели у Дории хватит наглости пропустить его ужин? – подумал он и вдруг понял, что утром они не успели обсудить планы на вечер. Она ушла по делам, ничего не сказав, а он даже не подумал расспросить ее о планах на день…
Стол был накрыт, рис сварен, соус готов, салат ждал в салатнице, а фрукты – в корзинке. Подавив желание еще раз посмотреть на часы, Макс налил себе стаканчик виски, насыпал в вазочку фисташек и с усталым вздохом упал на диван в гостиной. Скрипнули коленные суставы, дали о себе знать и позвонки, но, так как они жаловались каждый раз, когда Макс менял позу, он решил их игнорировать. Звякнув льдинками, он выпил глоток виски. Закрытые окна пропускали свет фонарей и еле слышный шум бульвара. Несмотря на двойные стекла, в квартире никогда не было по-настоящему тихо, но Максу нравился этот шум. Он очистил несколько фисташек, допил виски и забылся сном, откинув голову на спинку дивана.
– Ну и храпишь же ты!
Отец, вздрогнув, проснулся. Дория чудом успела поймать едва не выскользнувший у него из рук пустой стаканчик.
– М-м, пьешь в одиночку? Как-то не по-товарищески!
– Извини. Хочешь и тебе налью?
– Давай! Пойду принесу еще фисташек. И позову Симона.
– О, я буду удивлен, если он к нам присоединится. Он из своего логова выходит только за тем, чтобы обследовать холодильник и проглотить что-нибудь за пять минут.
– Спорим? – Дория улыбнулась и направилась в комнату Симона.
И правда, через несколько минут Дория вернулась вместе с Симоном, волосы которого были зачесаны на странный косой пробор.
– Невероятно! Как тебе это удалось? – удивился Макс.
– Подкупом. Я обещала ему кока-колу.
Все трое рассмеялись. В детстве Симон обожал кока-колу. Как-то раз Дория засекла, сколько времени ему понадобится, чтобы выпить полулитровую бутылку. Он управился за семь и тридцать две сотые секунды. Ему тогда было одиннадцать лет, и этим подвигом он хвастался еще очень долго. Все восхищались и улыбались. Все, кроме его матери.
Дория провела рукой по волосам, заговорщически взглянув на Симона, но он в ответ только запустил свои длинные пальцы в вазочку с фисташками и вытащил горсть. Она разлила виски в три стакана. Отец любил виски со льдом, она пила неразбавленным, а Симон… с кока-колой.
– У тебя камин работает? – спросила Дория, глядя на красивый камин из серого мрамора с черной решеткой.
– Не знаю. В последний раз я зажигал его несколько лет назад. – Макс задумался, что-то вспоминая. – Я тогда устроил здесь вечеринку. Одна молодая особа стала бросать в огонь сначала всякие мелочи: то фантик, то печеньице, то бумажную салфетку. Постепенно она вошла во вкус и плеснула в камин свою водку. Вспыхнуло голубое пламя, и девушка осталась без бровей и ресниц. Во хмелю она решила, что это классно, и весь остаток вечера строила из себя Елизавету I. Но на следующий день она позвонила вся в слезах и обвиняла меня, что я ее изуродовал. Огонь я больше не разводил.
– Совсем без башни девка! – восхитился Симон. – И как они, отросли?
– По последним сводкам новостей, пострадавшая полностью оправилась. Ну как, проголодались? Я тут кое-что приготовил…
Сардины под маринадом были просто изумительные, хотя Макс и уверял, что соус перестоял. Дория только теперь поняла, насколько проголодалась, ведь с утра она только сэндвичем перекусила, а потом погрызла попкорн у Карима. Она положила себе еще риса с хорошей ложкой соуса, словно спеша обогнать других едоков. Макс смотрел на жадно насыщающуюся дочь с нескрываемым беспокойством:
– Тебя Фред голодом морил!
– Вовсе нет! Просто аппетит разыгрался. Сегодня у меня был насыщенный день. Чувствую, что от всех этих событий я психологически повзрослела.
– И эта похвальная зрелость к тебе пришла разом, в один день?
– Точно! Я сегодня приняла важное решение: мои следующие отношения будут прочными или их не будет вовсе. Больше не хочу заведомо обреченных связей с ненадежными мужчинами.
