тысячи процветающих счастливых женщин начинают зарабатывать в два а то и в три раза больше чем прежде и порой делают это значительно быстрее.
изящное миниатюрное подобие освещенного солнцем французского сельского дома на берегах Роны смело построено на Сансет-ридж откуда открывается самый красивый вид на эту озерную страну в Нью-Джерси где каждое окно открывает перед вами невиданную красоту
шестую неделю подряд грузы товарных вагонов превышают в нашей стране миллионную отметку, что указывает на продолжающийся процесс повсеместного процветания и подобные рекорды побивая прежние ставят повсюду
После весны, проведенной в Майами, Марго вернулась в Нью-Йорк. Все вокруг хором повторяли, какая она красивая, как идет к ее голубым глазам загар, какие у нее роскошные, чуть выцветшие на жарком флоридском солнце волосы. Теперь снова придется искать работу – в этом она была уверена. Мандевиллы оказались в тяжелом положении. Фрэнк три месяца провалялся в больнице, где ему сделали операцию, удалили почку. После больницы он все еще очень плохо себя чувствовал, и Эгнис пришлось бросить работу, сидеть дома и ухаживать за ним. Они с Фрэнком стали усердно читать журнал «Наука и здоровье» и решили, что его рекомендаций вполне достаточно, так что обращаться к врачу больше не нужно. «Прежде всего – здравомыслие!» – целыми днями твердили они наперебой, постоянно повторяя, что жизнь Фрэнку спасла врач по имени мисс Дженкинс, – ее Эгнис случайно встретила в своем кафе. Они задолжали пятьсот долларов за услуги врачу и за больницу и теперь все время разглагольствовали о Боге. Как ей, Марго, все же повезло, что мистер Андерсон – человек очень богатый.
Мистер А, как она продолжала называть его, все время предлагал Марго квартиру на Парк-авеню, но она решительно отказывалась – это что еще такое, неужели он принимает ее за содержанку?! Она позволяла ему поиграть за нее на бирже, покупать ей одежду и драгоценные украшения, возить на уик-энды в Атлантик-Сити и Лонг-Бич. Он был пилотом, получил награды на войне, у него были крупные капиталовложения в самолетостроительных компаниях. Он, конечно, много пил, что, конечно, плохо, крупный, здоровый на вид мужчина, правда, выглядел гораздо старше своих лет, большой любитель поговорить, его бывало трудно урезонить в пьяном виде, но он – человек открытый, добродушный и искренний, любит пошутить, посмеяться, когда у него соответственное настроение. В общем, парень что надо.
– Послушай, ну разве можно устоять перед человеком, которому достаточно набрать номер телефона и тут же заработать для тебя тысячу долларов? – говорила она, когда ей хотелось подразнить Эгнис.
– Марджи, – возмущалась Эгнис, – нельзя так говорить! Твои слова здорово отдают корыстью.
Эгнис постоянно толковала о Любви с большой буквы, о здравомыслии, о честности и доброте, которые так необходимы в наши дни. Марго, однако, куда больше нравилось слушать мистера Андерсона, когда он рассказывал о том, какой куш ему удалось сорвать на бирже и о разрабатываемых им самолетах, о том, как он намерен организовать целую сеть аэролиний, которые превратят Пенсильванскую железную дорогу в объект заштатного пригородного сообщения.
Почти каждый вечер они просиживали в ресторанчиках в районе Пятидесятых улиц, пили виски. Она внимательно слушала его, а он рассказывал ей, какого он мнения о том или ином бизнесе, о крупных сделках на Уоллстрит, о том, как он накажет эту банду из Детройта, которая пытается его вытеснить из компании «Стандард Эйрпартс», о его разводе и о том, во сколько он ему обойдется. Однажды вечером в Стор-клаб, показывая ей фотографии своих детей, он вдруг сорвался и стал бормотать что-то неразборчивое. Дело в том, что суд только что передал опекунство над детьми его жене.
