словно великолепный ковер сотканный из сапфиров и яшмы усыпанный мириадами разноцветных драгоценных камней воды нижней Атлантики разных оттенков навевают очарование околдовывают вас. Место где вас ждет бескрайняя радость, Удовлетворение и счастье, ждет без всяких сомнений и никто не в силах пройти мимо своего единственного шанса выдающегося шанса вашей жизни
Отряд полицейских на мотоциклах ехал впереди колонн одетых в белое людей и расчищал им путь. Сразу за полицией возвышалась голова А.-П. Шнейдера, главного судьи. За ним шел оркестр мистера Спэрроу и члены профсоюза маляров.
За ними операторы кино и рабочие сигаретных фабрик, стекольщики, музыканты, художники-изготовители вывесок, а за ними представители Братства железнодорожников. Мясники замыкали тыл первого отряда.
Второй состоял из более тридцати пяти сотен плотников. Шествие третьего открывал оркестр клоунов, и он состоял из электриков, кузнецов, штукатуров, печатников, прессовщиков, монтажеров лифтов, почтовых клерков, водопроводчиков и работников отопительного хозяйства.
Во главе четвертого отряда шагали металлисты, каменщики, представители Братства инженеров-путейцев и инженеров-механиков, профсоюза типографских рабочих, кровельщиков, жестянщиков, механиков и портных
– Вот увидишь, Клифф… Мы поддадим им такого пинка, что они взовьются выше бумажного змея, – говорил Чарли своему секретарю, когда они выходили из переполненного лифта в здании Вудворта.
– Дассэр, – сказал Клифф, кивая с умным видом.
Его продолговатое лицо с туго обтянутыми гладкой как пергамент кожей скулами и тонким носом виднелось из-под широких полей коричневой фетровой шляпы. Его рот с тонкими губами, такими, что казалось, их вообще нет, изредка широко открывался под узкой верхней челюстью. Он то и дело повторял, дергая уголками рта:
– Дассэр… дассэр… взовьются выше бумажного змея.
Через вращающиеся двери они влились в торопливую пятичасовую толпу, которая заполонила тротуары в нижней части Бродвея во всю их ширину в этот промозглый февральский день. Моросящий дождик смывал грязь с асфальта.
Чарли, вытащив из карманов своего английского плаща целую кучу пухлых пакетов, передал их Клиффу.
– Вот это отнесешь в офис и проследишь, чтобы их немедленно положили в личный сейф Нэта Бентона. Отнести их в банк можно утром, когда все закончишь. Позвони мне в девять, понял? Вчера ты немного опоздал… До этого времени мне беспокоиться было не о чем.
– Дассэр, как следует выспитесь, сэр, – произнес в последний раз Клифф и растворился в толпе.
Чарли остановил такси, плюхнулся на сиденье. В такую ненастную погоду у него всегда начинала болеть нога. Он хотел вздохнуть, но подавил в себе это желание. Черт подери, какой же номер?
– Поезжайте в верхнюю часть города, к Парк-авеню! – крикнул он таксисту. Он никак не мог вспомнить номер этого проклятого дома. – Восточная Пятьдесят вторая улица. Я покажу вам дом…
Он откинулся на мягких подушках. «Боже, – прошептал он про себя, – как же я устал!» Он сидел расслабившись, то и дело подпрыгивая, когда автомобиль останавливался на красный свет и снова с места рвался вперед в плотном потоке уличного движения. С каждым таким рывком его пояс все больнее впивался в выпирающий живот. Он ослабил его на одну дырочку, сразу стало легче, вытащил из нагрудного кармана сигару, откусил ее кончик.
