Особенно на меня произвели впечатления строчки песни.
Каким-то удивительным образом эти строчки соответствуют моей жизни. Делаю глубокий вдох, и ухожу в себя, вслушиваясь в слова певицы. Большие девочки не плачут, они должны управлять своей жизнью самостоятельно и идти по собственному пути, своему жизненному пути.
Остальное время поездки я пытаюсь поспать, что невозможно при стиле вождения моего отца. Я касаюсь головой стекла в тот момент, когда отец торжественно кричит.
— Мы приехали!
У меня закружилась голова. Разминаю руки, которые жутко затекли.
Чуть позже я сижу в кресле-каталке перед Медицинским Центром Керна. Из серой тюрьмы к нам подбегает фигура в белом халате. При ближайшем рассмотрении я распознаю женщину, чьи огромные серьги подчеркивают ее заостренное лицо. Черные вьющиеся волосы обрамляют ее плечи.
— Должно быть, вы семья Кларк. Меня зовут доктор Сара Харсен. Добро пожаловать в Медицинский Центр Керна.
Это эмоциональное приветствие звучит слишком наигранно, и я концентрируюсь на мрачном здании впереди. Судя по количеству окон, здесь живет довольно много пациентов. И теперь я стану одной из них.
С небольшим рывком моя коляска приходит в движение, и я пересекаю порог клиники. Сначала я хотела возразить и настоять, что могу передвигаться сама, но я слишком устала за эту долгую поездку.
Доктор Харсен ведет меня с родителями к стойке регистрации. Я сижу возле пышного ярко-зеленого искусственного дерева и радуюсь, что на некоторое время могу побыть под прикрытием. Я полностью погрузилась в изучение абстрактных картин, когда слышу шорох позади себя.
— Мэйби, мы договорились с госпожой Харсен, что тебе выделят лучшую одиночную палату. — Рассеянно киваю. Мои родители всегда знают, что для меня лучше.
Единственное самое главное преимущество индивидуальной палаты — это то, что мне не придется мириться с такой соседкой, как Рейчел.
— Тогда я проведу Вас наверх. — Доктор Харсен указывает на большую деревянную дверь. Мы двигаемся вперед, и я чувствую на себе чужие взгляды, ощущая себя золотой рыбкой в аквариуме. На меня уставились бесчисленное количество пар глаз.
— Черт! — Кричит моя мама, когда кресло неприятно скрипит по полу. Мы останавливаемся, и я чувствую себя еще более беззащитной.
Слева от меня стоит группа из четырех девочек, чей шепот явно был обо мне.
— Так, все обязанности лежат на плечах других.
Словно в замедленной съемке я двигаюсь дальше, пока мы не достигаем двух лифтов. Как-то нелогично, что в клинике, где большинство не могут ходить, все палаты расположены на втором этаже. Отец нажимает на металлическую кнопку, и на дисплее загорается сигнал, означающий, что лифт движется вниз. На самом деле я рада, что местные пациенты остались позади. Из любопытства оглядываюсь — большинство вернулось к своим занятиям и утратило ко мне интерес. Но я замечаю холодный взгляд темноволосого парня, который сидит в инвалидном кресле за шатким деревянным столом.
В его лице читается презрение, из-за которого я чувствую себя неуютно. Я не провела в этой тюрьме и десяти минут, а у меня уже появились враги.
Демонстративно отворачиваюсь к металлическим дверям, с трудом сдерживая накопившиеся во мне слезы. После громкого сигнала мы попадаем в длинный узкий коридор с бесконечными дверьми. Номер моей палаты 42.
Холодные желтые стены, на которых отчетливо можно увидеть износ, и красный пол встречают нас. Старый телевизор и дешевая деревянная мебель теперь мой новый дом, который совершенно не пригоден для жилья. В комнате не присутствует ни капли индивидуальности.
— Какой потрясающий вид на горы. — С эйфорией замечает мама, стоя возле большого окна. Следую за ней, но не могу разделить ее восторг. Передо мной открывается мрачный серо-коричневый пейзаж. Даже небо не хочет сегодня открыть для меня хотя бы кусочек голубизны.
— К вечеру одна из свободных сотрудниц придет к тебе и поможет распаковать чемоан. — Доктор Харсен делает шаг к двери.
— У нас нет времени. Мы должны идти, Мэйби. — Отец быстро обнимает меня, а мама целует меня в лоб. Уже через мгновение я остаюсь одна. Для них работа всегда важней дочери. Эрин и Тед такие же ненадежные. У меня достаточно «настоящих» друзей, которые даже не знают, где я.
