В Болгарии 13 мая все идет по плану. Утром к Софии подтянулись отряды партизан и основные силы бригад Сабурова и Ковпака. Бои в городе. Царь Борис III умудрился выскочить из города, да попался в загребущие лапы разведчиков из бригады Ковпака. Утверждает, что, собственно, к ним он и направлялся. После обеда его допустили до радиостанции. Говорил царь долго и эмоционально. Если коротко, то всей Болгарии было объявлено, что он как глава государства прекращает состояние войны с СССР и приказывает всем вооруженным силам не сопротивляться Красной армии, а при необходимости так и помогать. Германии объявлена война, и армия должна ликвидировать все немецкие гарнизоны на территории царства. Это последние приказы царя. Он отрекается от престола и передает власть новому Народному правительству. Армия и чиновники на местах должны подчиняться новому правительству. Занавес. Повезло Борису, хоть живым остался[146].
Ночь прошла более-менее если не спокойно, то прогнозируемо. Практически все соединения армии, должные идти посуху, втянулись из Болгарии в Турцию. Идет зачистка нетронутых передовыми частями приграничных укреплений. Зачищается и восточный, нетронутый днем участок второго рубежа. Более протяженный западный участок этого рубежа надежно блокирован, и засевшим там турецким подразделениям теперь если не сдаваться, то или к Дарданеллам топать, или к грекам. Третий рубеж к утру зачистили полностью. Ночью же к востоку от Босфора, к азиатскому берегу Черного моря, начали подходить десантные корабли Черноморского флота с частями нашей мотопехоты и некоторой частью тыловых служб армии.
Ночью же были первые финансовые траты. Как только стемнело, на наши позиции три турка привели запряженную двумя ослами арбу, к которой были прицеплены две немецкие 37-мм противотанковые пушки. Около полуночи на нашу сторону под белым флагом перешли две роты местных ополченцев. А ближе к утру сдался личный состав батареи полевых гаубиц. Правда, гаубицу они с собой притащили только одну, уверяли, что остальные орудия не транспортабельны из-за прямых попаданий бомб во время вчерашней бомбежки. Ну, с почином.
В целом ночь в окрестностях Стамбула прошла спокойно, по крайней мере ни турки, ни мы из артиллерии не стреляли. Утром от европейских набережных города через пролив устремилась лавина судов-паромов, катеров-яхт, лодок-плотов. На середине фарватера их уже ждали почти три десятка торпедных и сторожевых катеров Черноморского флота. Катера выборочно проверяли-досматривали турецкие плавсредства. Если находили на судне оружие, то мужиков призывного возраста отправляли на наши большие корабли, всех остальных пересаживали на попутные суда, а сам кораблик-нарушитель топили. После десятка таких показательных затоплений попытки вывезти оружие из блокированного города прекратились. Бегство-эвакуация населения и дезертиров через пролив интенсивно продолжалось весь день.
Какой-либо военной активности гарнизон Стамбула в течение дня не проявлял. Мы тоже старались турок особо не беспокоить. Шла активная переправа на другой берег Босфора частей, подразделений и служб армии, которым предстояло продолжать действовать в азиатской части Турции. К концу дня наши переправившиеся части почти полностью заняли Вифинский полуостров. Не заходили они только в азиатскую часть Стамбула и оставили свободной автодорогу, идущую от Стамбула в глубь Турции вдоль Измитского залива Мраморного моря. По этой дороге было разрешено уходить кому угодно, лишь бы только не было с собой оружия. Поток беженцев по этой дороге тек полноводной рекой. Турок бежать из Стамбула подгоняли слухи о том, что русские заключили союз с болгарами и греческими партизанами и что греки и болгары первыми будут входить в Стамбул.
После обеда из Стамбула с белым флагом вышел молодой лейтенантик. Он заявил, что его дядя – командир пехотного полка готов капитулировать вместе со всем полком и со всем оружием полка. Турецкий полкан ставил условие. Он хотел, чтобы мы заплатили не только ему, но и всем офицерам полка, начиная от ротного и выше, по обещанным расценкам. Не вопрос! Гули-гули. У нас ваших фантиков достаточно. Ждем в гости. Через пару часов полторы тысячи турецких пехотинцев при шестидесяти офицерах, четырех противотанковых пушках и двадцати крупнокалиберных пулеметах сдались в плен. Вслед за сдавшимся полком прибежал какой-то чин из стамбульской полиции. Он от имени главного полицая города спрашивал, относится ли обещание насчет вознаграждения за сдачу в плен к подразделениям полиции. Канэчно, дарагой! Перед закатом через позиции, которые оставил сдавшийся в плен полк, к нам вышло около трех тысяч полицейских во главе с самим полицмейстером. Кстати, дырку в обороне города, образовавшуюся после перехода в плен пехотного полка, турки так и не заткнули.
