Раз нельзя свалить по-тихому, будем решать проблему радикально. Хрена, ты тут шляешься, под ногами путаешься? Ща мы тебе! По команде старлея осназовцы запрыгивают на борт раумбота. Благо у того и полутора метров высота борта в районе надстройки не достигает. На носу «немца» шевеление. Два матроса какую-то кучу укрывают грузовой сетью. Две коротко-бесшумные очереди из британских стенов[102] – и двое водоплавающих нациков валятся на палубу. Бойцы из второй лодки, видимо, пришли к тем же решениям, что и Андрюха. Вон они уже на другой борт забрались. Ну, начнем зачистку? Погнали! Не успели. Из надстройки ударила длинная автоматная очередь. Ну, не особо длинная… На оба борта из ходовой рубки одновременно не постреляешь из одного ствола. Заткнули автоматчика быстро. Но один осназовец валится на мокрую палубу, две пули в голову, уже ничем не помочь. Еще один русский диверсант, хотя нет – он вроде бы татарин, вываливается за борт и исчезает в свинцово-чугунных волнах. И тут полезла изо всех щелей толпа немцев. Суматошная стрельба. Если все описывать – минут на десять рассказа, а реально – несколько десятков секунд. Чего там – кораблик-то и сорока метров в длину не будет, и экипажа на нем обычно не более двух десятков, редко когда больше. И прорежен экипаж раумбота уже метким огнем артиллерии советской подлодки. С другой стороны, среди осназовцев хоть какое-то понятие об абордажном бое имели только трое североморцев. Сейчас – двое, третий остался на палубе «щуки». Но справились. И толпа оказалась не толпой. Всего-то восемь немцев упокоили наши, и стрельба прекратилась. Еще один убитый у осназовцев и один раненый, повезло еще, что в плечо, не тяжелый, ходить сам может. А нацики кончились. Не совсем. Еще, как потом оказалось, трое в машинном отделении заперлись. Движок заглушили и сидят, как мыши. На носу раумбота, под грузовой сеткой, еще одиннадцать трупов обнаружилось. Это советские сорокапятки потрудились. Вооружение кораблика разнесено в хлам. Оба малокалиберных 37-мм автомата и зенитный пулемет годятся только лишь как сырье для переплавки. Неудивительно, что «немец» решил отстать от нашей «щуки». Приятная картина в радиорубке. Радиостанция разбита взрывом советского снаряда вдребезги, и дребезги эти еще и подкрашены кроваво-мозговыми пятнами-ошметками-разводами. Видать, вместе с радиостанцией и немецкому радисту досталось. Ага, вон под сеткой на носу корабля есть такой трупик без головы и плеч.
– Что делать-то будем, командир? – К Андрюхе подошел Новоселов.
– Надо бы разобраться – успели ли немцы про встречу с «щукой» на базу сообщить, ну и вообще что они здесь делали? Обычный патруль или прицельно нас искали?
Делать нечего, надо остатки немецкого экипажа из машинного выцарапывать. Немецким владеют все. По-разному. Но для переговоров хватает. Пообещали немцам заблокировать машинное снаружи и затопить раумбот, объяснив, что у самих есть вполне мореходные плавсредства. А еще пообещали жизнь и хорошее питание, если те сдадутся. Поверили. Наивные. Кто ж в рейде по тылам противника с собой пленных таскает? Ну, естественно, если только именно за этим пленным и не послало родимое начальство. Штурман и два матроса в машинном оказались. Быстренько допросили охреневших. Ага, ожидали страшных русских увидеть, а из машинного их за шкирку выволакивают союзные британские морпехи. Раздельно допросили. Штурман утверждает, что радиостанцию чуть ли не первым снарядом развалило. Матросы-мотористы не в курсе этого, они ж у движка сидели во время боя. Патрулирование – обычное, никого специально не искали, сами обалдели от встречи с русской подлодкой. Ну, еще по мелочи кое-чего из нациков вытащили и прирезали недрогнувшей рукой теряющихся в непонятках морячков. Чего это союзники на нас взъелись? Так и померли, не узнав ответа.
А ответ прост. Весной 40-го немцы в Норвегии, раскатав англичан с норвегами, кое-чего трофеями прихватили. Пара вагонов с британской военной формой им в том числе досталась. Обычно немцы рачительно подходили к использованию всего прихваченного-уворованного. В трофейную форму часто переодевали всяки-разны полицейско-карательные формирования. Но вот той английской формы было не очень-то много, не нашли, кого в нее переодеть, так и пылилась она на складах, дожидаясь прихода в Норвегию Красной армии. И вот дождалась. И прибрали ее рачительные советские тыловики. Мало ли – пригодится. Пригодилась.
В тыл к противнику, конечно, можно идти в своей форме, но иногда если требует задание, то можно и во вражью переодеться. Фареры – английская база. Вот и были одеты советские осназовцы в форму британских морпехов, и были почти всем английским снаряжением-имуществом-вооружением экипированы. Лесов-то на архипелаге нету – от слова «вообще». Как перемещаться? Ползком? По ночам? Не наползаешься. А так – кто обратит внимание на еще одно отделение спокойно бредущих по вересковым зарослям королевских морских пехотинцев. Тут, главное, не нарываться и не наглеть.
