ХЕЛЛИНГЕР матери жены: Что у тебя?
МАТЬ ЖЕНЫ: Я ужасно боюсь. Оттуда, спереди, я чувствую угрозу. Я хочу к детям. Думаю, там мне будет лучше.
ХЕЛЛИНГЕР: Иди со своим движением.
МАТЬ ЖЕНЫ: Я не могу двигаться.
ХЕЛЛИНГЕР отцу жены: Что у тебя?
ОТЕЦ ЖЕНЫ: Когда я смотрю на чехов, мне бесконечно грустно.
ХЕЛЛИНГЕР третьей чешке: Что у тебя?
ТРЕТЬЯ ЧЕШКА: Я полностью сосредоточена на отце жены и думаю: «Только ничего мне не делай».
Она по-прежнему сильно дрожит.
Теперь и мужчина-чех ложится несколько в стороне на пол. Вторая и третья чешки тоже ложатся на пол.
ХЕЛЛИНГЕР родителям жены, когда те хотят отвернуться: Вы должны смотреть на мертвых, вы должны смотреть.
Родители жены по-прежнему стоят неподвижно и смотрят на мертвых. Затем мать жены отводит взгляд.
ХЕЛЛИНГЕР родителям жены: Ложитесь к ним.
Детям: Идите к вашим родителям, все трое. Встаньте напротив них.
Дети встают напротив родителей и чувствуют, что их к ним тянет.
ХЕЛЛИНГЕР отцу жены: Как ты чувствуешь себя теперь?
ОТЕЦ ЖЕНЫ: Где-то на периферии я понимаю, что произошло с чехами. Для меня это очень хорошо.
МАТЬ ЖЕНЫ: У меня такое ощущение, что лечь рядом с ними было для меня единственным вариантом. Все остальное было бы невозможно.
ХЕЛЛИНГЕР группе: По движениям заместителей можно сделать вывод, что родители жены были как-то причастны к смерти чехов. Вся динамика здесь и ее интенсивность показывают, что что-то такое было. А еще мы увидели, что преступники находят покой только тогда, когда лежат рядом с мертвыми жертвами – что бы там конкретно ни произошло, – и что жертвы успокаиваются только тогда, когда принимают к себе преступников.
Одна из мертвых кладет руку на руку отца жены. Теперь они соединились. Завершением процесса решения для тех и для других, для преступников и жертв, становится то, что они приходят друг к другу. Когда они вместе, живые могут отвернуться, как это произошло здесь. Тогда прошлое больше не будет их тяготить.
ХЕЛЛИНГЕР жене: Как ты себя сейчас чувствуешь?
ЖЕНА: Очень хорошо.
ХЕЛЛИНГЕР Райнхарду: А ты?
РАЙНХАРД: Сначала мне было очень грустно, но теперь лучше.
ХЕЛЛИНГЕР группе: Это пример того, сколько всего, вероятно, еще остается под спудом и отрицается в Германии и Австрии – и преступлений, и беззакония. Мы видим, сколько потомков из-за этого страдает – третье поколение, даже уже четвертое. А путь к примирению здесь такой: преступникам нужно увидеть жертв, посмотреть им в глаза, встретиться с ними лицом к лицу. Тогда возникнет это движение. У жертв здесь не было ненависти, совсем. Самое главное здесь – это уважение к жертвам, и чтобы преступники в конце легли рядом с ними.
Райнхарду: Я расскажу тебе еще одну историю, которая важна для тебя и твоей дочери, у которой анорексия.