Нужно иметь в виду и то, что эта динамика действует во множестве разных контекстов. Между жертвами холокоста и нацистскими преступниками она, как правило, интенсивней, чем здесь, хотя здесь она тоже была очень сильной. Эту проблематику можно наблюдать и в других странах, и там она требует аналогичных решений. Например, нечто подобное мы наблюдали в Чили между жертвами режима и преступниками, в Буэнос-Айресе у матерей пропавших там без вести, в Испании между жертвами гражданской войны с обеих сторон. Расстановка с жертвами гражданской войны в Испании снята на видео и описана в книге «Wo Ohnmacht Frieden stiftet»[1]. Там можно видеть, как мертвые с одной стороны и с другой стороны по собственной инициативе начинают движение друг к другу и потом лежат рядом, наконец примирившись.
Есть еще одна динамика, о которой нужно помнить в этой связи. Она касается вернувшихся с войны солдат. Многие из них испытывают глубокое желание лечь рядом со своими мертвыми товарищами и мертвыми врагами, с теми и другими. Эти трогающие душу движения мы тоже наблюдаем в расстановках. Приведу пример.
В Вашингтоне я делал расстановку для одного мужчины, отец которого еще ребенком учился в военной школе, а во время Второй мировой, будучи офицером, командовал подразделением, захватившим остров Иводзима. Взятие острова сопровождалось большими потерями. В расстановке отец клиента стоял словно мертвый. Затем мы поставили пятерых из его боевых товарищей, погибших в ходе этой операции. Его сын чувствовал невероятно сильное притяжение к погибшим товарищам своего отца. Его было не удержать, его словно тянула к ним некая неодолимая сила. В качестве последней попытки его остановить я поставил перед ним его сына. Но он сказал ему: «Ты меня не остановишь. Я хочу к ним, а ты мне безразличен». Это была правда. Настолько сильна была эта тяга.
Тогда я сказал ему: «Теперь посмотри своему сыну в глаза». Только в тот момент, когда он посмотрел сыну в глаза, чары разрушились. Тем, кто на самом деле хотел уйти к мертвым товарищам, был, конечно, отец этого мужчины. Но в такой ситуации у потомка возникает это движение, стремление сделать это за своего отца.
Так что движение к жертвам можно наблюдать в разных контекстах. Его нельзя ограничить только жертвами и преступниками холокоста. Эти движения присутствуют во многих контекстах, и мы должны сходным образом направлять их для тех, кого они затрагивают, к примирению. Таким образом мы служим миру. Если внутренне отдаться этим движениям, мы почувствуем глубокий покой. Когда мы смотрим только на количество жертв, например на два миллиона погибших, от нас ускользают отдельные судьбы. Но если представить себе, как они, эти два миллиона, лежат тут по отдельности, это совсем другое дело.
Есть еще кое-что, о чем тут нужно помнить: преступников – в том смысле, что они злодеи, – не бывает. В таких судьбах проявляются движения, за которыми стоит сила, берущая на службу и преступников, и жертв. Только в конце жертвами оказываются они все. Это по-новому проливает свет и на наши религиозные представления.
Здесь, в расстановке Райнхарда, когда они все лежали на полу, больше не было преступников и жертв. Только жертвы.
ХЕЛЛИНГЕР группе: Вацлав попросил меня с ним поработать. Но я не скажу, о чем идет речь. Я тоже не знаю, о чем речь. Сейчас мы поучимся обнаруживать что-то только через расстановку.
Я поставлю ряд предков. То есть я поставлю друг за другом несколько мужчин. Каждый из них будет олицетворять одно поколение. Наблюдая за заместителями, мы сможем определить, в каком поколении произошло ключевое событие.
Хеллингер выбирает шесть заместителей-мужчин и ставит их друг за другом: одного в качестве отца и его поколения, другого в качестве деда и его поколения, третьего в качестве прадеда и его поколения и т. д.
ХЕЛЛИНГЕР этим заместителям: Сосредоточьтесь и следуйте за тем, что в вас происходит.
Дед подхватывает отца, когда тот начинает шататься. Предок, стоящий за прадедом, делает шаг назад.
Прадед поворачивается вправо и руками отодвигает от себя заместителей, стоящих слева и справа от него.
Отец падает на пол. Его отец опускается вместе с ним и поддерживает его сзади.
Хеллингер выбирает трех заместителей для мертвых и просит их лечь на спину перед заместителем прадеда. Все заместители, кроме отца, смотрят на этих мертвых.