ХЕЛЛИНГЕР дочери с анорексией: Как ты себя там чувствуешь?
ДОЧЬ: Мне хочется плакать. Но в каком-то смысле это избавление. Так лучше, чем раньше.
ХЕЛЛИНГЕР заместителю Райнхарда: Что у тебя изменилось с тех пор, как она стоит перед тобой?
РАЙНХАРД: Мне лучше.
ХЕЛЛИНГЕР Райнхарду: Когда твоя дочь уходит, тебе становится лучше. Это похоже на тайное детское жертвоприношение, старый обычай, который здесь по-прежнему в силе и для родителей, и для ребенка. У родителей есть представление, что если ребенок уйдет, то им можно будет остаться. А у ребенка – что если он уйдет, то родители смогут остаться.
Послание родителей или, точнее, послание отца в адрес ребенка звучит так: «Умри, чтобы я мог остаться». Ребенок говорит тебе: «Я умру, чтобы ты мог остаться». То, что здесь происходит, это очень архаичная динамика.
ХЕЛЛИНГЕР группе: Когда мы сталкиваемся с чем-то подобным, решение нужно искать в родительских семьях. На уровне одной только нынешней семьи решения не существует.
Райнхарду: Добрая воля здесь не поможет – ни твоя, ни твоей жены. Нам нужно найти другое решение для ребенка.
ХЕЛЛИНГЕР Райнхарду, когда тот упомянул, что семья его жены была выслана из Чехии: Родители твоей жены были нацистами?
РАЙНХАРД: Нет, совсем наоборот. Там была такая ситуация, что немцев высылали, и им пришлось все бросить и уехать.
ХЕЛЛИНГЕР: Твой аффект тебя выдает, твой моментальный ответ с этим аффектом тебя выдает.
Хеллингер выбирает трех женщин и одного мужчину в качестве заместителей для чехов и ставит их рядом друг с другом.
ХЕЛЛИНГЕР жене Райнхарда: Что изменилось?
ЖЕНА: Мне приятно их видеть. Мне очень приятно их видеть.
ХЕЛЛИНГЕР: У тебя есть идеи, кто это?
ЖЕНА: Я не знаю, но мне приятно их видеть. Тут что-то есть.
ХЕЛЛИНГЕР: Это заместители чехов.
ЖЕНА: Мне нравится на них смотреть.
Жена идет ко второй чешской женщине, и та ее обнимает. Затем она встает рядом с ней.
ХЕЛЛИНГЕР жене: Как ты сейчас?
ЖЕНА: Мне здесь хорошо, а еще я становлюсь здесь большой.
ХЕЛЛИНГЕР первой чешской женщине: Что у тебя происходит?
ПЕРВАЯ ЧЕШКА: У меня сильно бьется сердце. Для меня это как-то не совсем верно. Меня что-то тянет.
Она делает шаг вперед и смотрит при этом в пол. Она как будто в нерешительности. Потом она разворачивается, смотрит на других чехов и медленно ложится перед ними на пол.
Хеллингер выбирает заместителей для родителей жены и ставит их перед лежащей на полу чешской женщиной. Третью чешку начинает бить сильная дрожь.