Одному мужчине ночью приснилось, что он слышит голос Бога, который сказал ему: «Встань, возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, и принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе».
Наутро мужчина встал, посмотрел на своего сына единственного, которого любил, посмотрел на жену свою, мать ребенка, и посмотрел на своего Бога. Он взял сына, повел его на гору, построил алтарь, связал ему руки и достал нож, чтобы его убить. Но тут он снова услышал голос и вместо сына зарезал овцу.
Как сын смотрит на отца?
Как отец смотрит на сына?
Как жена смотрит на мужа?
Как муж смотрит на жену?
Как они смотрят на Бога?
И как на них смотрит Бог – если он существует?
Другому мужчине ночью приснилось, что он слышит голос Бога, который сказал ему: «Встань, возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, и принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе».
Наутро мужчина встал, посмотрел на своего сына, единственного своего, которого любил, посмотрел на свою жену, мать ребенка, и посмотрел на своего Бога. И сказал в ответ Ему в лицо: «Я этого не сделаю!»
Как сын смотрит на отца?
Как отец смотрит на сына?
Как жена смотрит на мужа?
Как муж смотрит на жену?
Как они смотрят на Бога?
И как на них смотрит Бог – если он существует?
Группе: Я не буду ничего тут добавлять. Но эта история показывает, что для решения очень часто требуется невероятное внутреннее развитие.
УЧАСТНИК: Как, если не в семейной расстановке, можно обнаружить несправедливость, о которой никто пока так и не знает?
ХЕЛЛИНГЕР: Семейную расстановку можно рассматривать лишь как один из способов получить доступ к тому, что скрыто. Если научиться идти с движениями души, возможностей станет больше. Когда скрытое выходит на свет и проявляются разрешающие движения души, как было сейчас здесь, этот опыт и этот образ нас уже не покинут. Встретившись в других ситуациях с чем-то подобным, мы уже будем знать шаги к примирению и уважению. Это добавит что-то к тому, что мы наблюдали здесь, и движение к примирению продолжится.
Недавно я был в Израиле и делал там расстановки. В этих расстановках была особая сила. В конце там проявились те же движения к примирению, что и здесь. Но еще там было очевидно, что движения к решению нельзя взять в свои руки, как если бы мы были призваны искать такие решения для других. Они рождаются сами из движений души.
УЧАСТНИК: Вы сказали, что те осознания, которые приносит эта работа, нельзя просто брать и переносить на политику. И если бы мы попытались добиться чего-то таким путем, это было бы плохо. Вы не могли бы сказать еще пару слов на эту тему?
ХЕЛЛИНГЕР: Как терапевт я не имею права выходить на уровень политики. Там действуют другие силы. Я отдаю себе отчет, что политика призвана по-своему действовать в направлении примирения. У политиков все же другое предназначение, и нам нельзя смешивать политическое и терапевтическое. Здесь это была терапевтическая работа для семьи Райнхарда. Если бы мы захотели сделать из этого политическое движение, это скорее бы что-то отняло, чем прибавило. Движениям души это не нужно. Они достаточно сильны и действуют в свой срок. Возможно, через какое-то время изменение сознания произойдет и в более широком поле.