По эмоциональному воздействию на нас здоровье и болезнь можно сравнить с чистой и нечистой совестью. Когда в наших человеческих отношениях все в порядке, наша совесть чиста и спокойна. У нас есть надежное место в семье, мы чувствуем себя в ней уверенно и безопасно. То же самое мы испытываем и в других группах, к которым относимся. Это приятное чувство мы воспринимаем как невиновность. Для большинства людей такая невиновность – самое прекрасное и желанное чувство на свете. Все похвалы и награды, которые мы получаем в семье или где-то еще от других людей, подтверждают и укрепляют это чувство и наше право на принадлежность.
Похожим образом дело обстоит и со здоровьем. Когда все органы тела, когда тело, душа и разум работают слаженно и обеспечивают выполнение наших жизненных потребностей, мы чувствуем, что с нами все в порядке и мы здоровы, мы чувствуем себя легко и уверенно, мы полны оптимизма и обращены к жизни. В этом отношении здоровье действует как чистая совесть: оно желанно, оно сулит и приносит нам счастье.
Если же мы ведем себя в отношениях так, что это ставит нашу принадлежность под угрозу, у нас возникают муки совести и чувство вины. Это чувство настолько неприятно, что оно вынуждает нас изменить свое поведение, чтобы вернуть себе право на принадлежность. Следовательно, нечистая совесть – точно так же, как чистая, – заботится о нашей принадлежности и душевном комфорте. Пусть она связана с неприятными чувствами, но по своей цели и действию она служит нашему счастью.
Нечто похожее мы часто переживаем и в связи с болезнью. Пусть она неприятна, причиняет боль и нередко бывает опасна, но она заставляет нас вспомнить о здоровье и сделать все, чтобы его вернуть. В этом смысле ее задача, как и задача нечистой совести, сделать нашу жизнь лучше. Все это пока хорошо.
Но в то же время мы видим, что многие люди с хроническими или опасными для жизни заболеваниями кажутся счастливыми – счастливыми, несмотря на болезнь, или даже благодаря болезни, как если бы она обеспечивала им чистую совесть. Это значит, что болезнь дает им ощущение принадлежности и невиновности, так же как чистая совесть дает другим ощущение счастья. Как и другие, они воспринимают невиновность как высшее благо и высшее счастье, а болезнь служит им для того, чтобы эту невиновность обрести и сохранить. Но это означает еще и то, что стремление к невиновности может быть одной из причин болезни, что здоровье может представляться угрозой для этой невиновности, а чистая совесть препятствовать правильному лечению или даже сводить его на нет. То есть в этом случае здоровье вызывало бы угрызения совести и только болезнь обеспечивала бы спокойную совесть. Как такое возможно?
Нуждаясь в принадлежности, ребенок в нас хочет стать таким же, как тот, кого он очень любит, к примеру, как его больная мать. Переживая то же, что и она, он чувствует, что связан с ней в любви. Для того чтобы все же сохранить или восстановить здоровье, ему нужно благословение матери. Тогда – со взглядом на мать и с ее благословением – та же самая любовь, которая сейчас приводит его к болезни, позволит и даже потребует от него сделать все, чтобы снова стать здоровым. То есть эта любовь должна смотреть не только на собственное сердце, но видеть и любовь матери, которая хочет, чтобы ее ребенку было лучше, чем ей. Для того чтобы человек мог превратиться из невиновного и больного в невиновного и здорового, эта любовь должна стать зрячей.
Однако слепая любовь часто ведет не только к болезни, но и к смерти, например, когда ребенок говорит в душе своим рано умершим отцу или матери: «Я хочу быть с тобой, я пойду за тобой». У некоторых больных людей это стремление непреодолимо, и требуется огромная сила, чтобы направить их в сторону жизни. Здесь слепая любовь тоже должна прозреть, словно бы посмотреть в глаза умершему любимому человеку и увидеть, что ее стремление оказаться рядом с ним не достигнет желанной цели, поскольку смерть больше, чем просто воссоединение, и мертвым больно оттого, что живой считает, что может до них добраться или своей смертью доставить радость им и себе. Здесь необходимо прояснение и очищение наших магических желаний путем осознания.
Из этой слепой любви рождается и представление о том, что за другого можно умереть, чтобы ему стало лучше, чтобы он остался жив или чтобы ему не пришлось самому искупать какую-то вину. Или что таким образом можно отменить, сделать несуществующей, некую личную вину.
В этом контексте болезнь и смерть тоже связаны с чистой совестью, поскольку за тем и за другим стоит любовь.