Если я люблю другого человека, то я даю ему немного больше, чем он дал мне. Тогда он чувствует себя в долгу передо мной. Но поскольку он меня любит, в ответ он тоже дает мне несколько больше. Тогда я снова чувствую себя перед ним в долгу и, поскольку я его люблю, в свою очередь тоже даю ему больше. Так под влиянием потребности в уравновешивании обмен между любящими друг друга людьми растет. Это прекрасная функция личной совести: в каком-то смысле принуждая нас к восстановлению баланса, она способствует увеличению обмена добром.
Но то же самое происходит и в том случае, когда кто-то делает мне что-то плохое. Испытывая потребность в уравновешивании, я тогда тоже хочу сделать ему что-то плохое. Если я ничего ему не сделаю, наши отношения окажутся под угрозой, ведь он ждет, что я ему отвечу. Если я причиню ему ровно столько же зла, как он мне, он почувствует облегчение.
Однако многие делают в ответ не столько же, а несколько больше. И если другие отвечают на это еще большим злом, они мстят тем, что тоже делают чуть больше, и таким образом обмен злом между ними растет. Массу таких примеров мы видим и в политике.
Как выйти из этого порочного круга? Мстить нужно, это необходимо, поскольку тот, кто всегда остается только хорошим, разрушает отношения. Но и мстить можно с любовью. Как выглядит месть с любовью? Мы тоже делаем другому что-то плохое, что-то, что причиняет ему боль, – но чуть меньше. После этого между нами снова может начаться обмен добром.
Коллективная совесть бессознательна. Ее законы выявляются при помощи семейной расстановки. Это коллективная совесть, то есть она охватывает сразу несколько человек и управляет ими как группой. Однако ее действие распространяется только на определенных людей. Сейчас я их перечислю.
В семье это дети, их родители и братья-сестры родителей, то есть дяди и тети детей, затем бабушки и дедушки, а иногда еще кто-то из прабабушек и прадедушек. Это кровные родственники.
Но к этой системе относятся и другие люди, не являющиеся кровной родней. Это все те, чья смерть или чье несчастье пошли во благо другим членам системы. Так, для второй жены становится благом то, что первая жена ее мужа умерла или была им оставлена. Поэтому первая жена входит в эту систему, хотя дети второй жены ей не родственники.
Здесь нужно знать кое-что еще, что стало понятно только в последние годы. Если в системе был убийца, то к ней относится его жертва, а если в системе был убитый, то к ней относится его убийца.
Коллективная совесть подчиняется следующему базовому закону: никто из тех, кто принадлежал к системе, не должен быть из нее исключен. Никому из них нельзя отказывать в принадлежности. Что происходит, если такое все же случается? Тогда позже этого исключенного замещает кто-то из членов системы, для которого он становится судьбой. Например, родившийся в следующем браке ребенок замещает бывшую жену своего отца или бывшего мужа своей матери. В последнем случае он часто ведет себя по отношению к отцу как соперник. Сам того не зная, он представляет в семье первого мужа матери. Решение заключается в том, чтобы первый муж матери получил признание как человек, который тоже относится к этой системе.
Во многих еврейских семьях, где были жертвы холокоста, кто-то из потомков замещает преступников. Внезапно у этого человека появляется энергия преступника, и он не знает почему. В этих семьях преступников часто презирают и исключают. Поэтому у них появляются заместители. Таким образом энергия преступников передается из поколения в поколение. Только когда преступникам тоже дают место в системе, их больше не требуется замещать.
В Израиле у нас был прекрасный тому пример. Одна женщина рассказала, что ее отца убил араб. Мы поставили ее отца, а напротив него убийцу. Сначала тот в страхе попятился назад, но потом они посмотрели друг другу в глаза, медленно подошли друг к другу и обнялись. После чего отец опустился на пол, а араб лег рядом с ним. В смерти они примирились. Теперь никому в семье больше не нужно замещать этого араба.
Какие последствия это имеет для нас? Если оглянуться на войну, на агрессоров и жертв с обеих сторон, мы увидим, что для них стало бы решением. Мы должны уважать всех как имеющих равное право на принадлежность и давать им их место среди нас.
Итак, первый закон коллективной совести гласит: каждый, кто относится к системе, имеет право на принадлежность к ней, причем такое же, как все остальные.
Многие сейчас скажут: «Но я лучше» или «Я хороший, а другой плохой». Что это означает на деле? Тот, кто утверждает, что он лучше, говорит: «У меня больше прав на принадлежность, чем у тебя. У тебя меньше прав на принадлежность, чем у меня» или даже: «У тебя больше нет права на принадлежность». Это называют моралью. Все большие конфликты уходят корнями в эту мораль.