Тот, кто чувствует, что имеет право на принадлежность, ощущает себя невиновным. Невиновность здесь означает: я чувствую, что имею право на принадлежность. Поэтому невиновность – это еще и чувство, которое привязывает нас к семье.
Привязанность и любовь, которая возникает в результате этой привязанности, часто бывают слепы. Ибо ради невиновности и принадлежности ребенок часто делает то, что приносит несчастье и вред ему самому и другим. Например, из чувства невиновности он может хотеть последовать за другими членами своей семьи. Он может хотеть уйти вслед за рано умершими матерью или отцом, братом или сестрой, чтобы быть вместе с ними и таким образом сохранить свою принадлежность.
Также ребенок стремится следовать тем судьбам, которые были в его семье. Например, если его родители развелись, когда ему было три года, то, когда он становится взрослым и его собственному ребенку исполняется три, у него тоже может возникнуть желание развестись. Это желание обусловлено связанностью с моделями из родительской семьи, причем сам он может этой связи не осознавать. Так что, даже если порой нам кажется, что мы свободны в своих решениях, на самом деле это не так – мы связаны.
Или, если ребенок чувствует, что кто-то из членов семьи хочет уйти, он говорит в душе: «Я уйду вместо тебя». И тогда у него развивается, например, анорексия, при которой он говорит в душе: «Лучше исчезну я, чем ты, мой дорогой папа (или моя дорогая мама)».
Он может заболеть, стать жертвой несчастного случая или покончить с собой, лишь бы кто-то близкий остался жив. Это магическое мышление. Оно приводит к беде для самого ребенка, но еще и для тех, кто появляется в семье в следующем поколении. Ведь если кто-то совершает что-то подобное сейчас, то позже другие члены семьи будут следовать той же модели с той же слепой любовью и невиновностью.
Вопрос в том, как ребенку освободиться от этой слепой невиновности и любви, как ему любить и быть невиновным осознанным образом, который позволит ему остаться в живых и быть счастливым?
Например, если ребенок хочет умереть вслед за своей матерью, он может посмотреть ей в глаза. Тогда он вдруг увидит, какую боль причиняет ей тем, что заболевает и умирает ради нее. Тогда он будет смотреть уже не только на себя и собственную любовь, но ему придется посмотреть и на любовь матери или другого человека, за которым он хочет последовать. Тогда он сразу поймет: если он действительно любит, то он должен принять решение жить. И пусть в этом случае он остается в живых тоже из привязанности и любви, но из знающей привязанности и любви, которая принимает во внимание другого.
Совесть – это в первую очередь инстинктивное знание, которое сопровождает любое наше действие, имеющее отношение к другим людям. Это:
• Знание о том, что необходимо для принадлежности к системе.
• Знание о том, что я должен другому, если я что-то от него получил, но пока не восстановил баланс, дав ему что-то в ответ, или, если я сделал другому что-то плохое либо что-то у него забрал, но не восстановил баланс, аналогичным образом пострадав или что-то потеряв.
• Знание о том, что я должен группе, чтобы она могла существовать и действовать как группа. То есть знание о том, каким должен быть мой вклад в существование и дальнейшее развитие группы.
Как мы узнаем, чего от нас требует совесть? При помощи чувства вины и невиновности или, другими словами, при помощи чистой и нечистой совести. Укоры совести заставляют нас менять свое поведение, чтобы от них избавиться. Тогда чувство вины уходит, мы снова чувствуем себя невиновными, а наша совесть опять спокойна.
Совесть не дает нам никаких предписаний по содержанию. Это не знание о том, что конкретно нужно делать, а знание о состоянии и ощущении. А что именно надо сделать, чтобы избавиться от угрызений совести и сохранить или восстановить невиновность, совесть нам не указывает. То есть в выборе средств мы в какой-то мере свободны. Мы можем пробовать разные варианты и по своим ощущениям проверять, насколько они помогают успокоить нашу совесть.
Таким образом, совесть – это прежде всего чувство, которое помогает понять, как нам следует себя вести, чтобы гарантировать свою принадлежность к важной для нас группе.
Вокруг чистой и нечистой совести существует множество представлений и мифов, которые невозможно проверить. Они наделяют совесть таким статусом, которому она, судя по тому, что про нее можно узнать, не соответствует.
К их числу относится утверждение, что совесть – это голос Бога в нашей душе, и посему мы должны всегда и во всем ей следовать. Будь это правдой, у всех людей была бы одинаковая совесть, что очевидным образом не так. Иначе противники не могли бы сражаться друг с другом на войне или в других конфликтах с одинаково чистой совестью.
Совесть обеспечивает главным образом нашу принадлежность к важным для нас группам, прежде всего к тем, от которых зависит наше выживание. Она привязывает нас к этим группам, чего бы те от нас ни требовали.