Дух тоже связан – но связан со всем, в том числе с противоположностями. Дух тоже непосредственно воспринимает, сохраняет ли он связь и созвучие со всем, как оно есть. Но поскольку дух находится в созвучии со всем, он не делает выбора в пользу одного и против другого.
Как мы воспринимаем созвучие и связь на уровне духа? И как мы определяем, не прекратилась ли связь, не оказалась ли она под угрозой, не утратили ли мы созвучие?
Созвучие собранно и обращено ко всему как оно есть. Оно пребывает в любви ко всем и вся как оно есть. Любое нарушение или утрата созвучия переживается как беспокойство. Поэтому здесь, как и в случае с инстинктивной совестью, мы тоже находим ответ в виде ощущения дискомфорта и тревоги, сравнимого с чувством вины и уколами совести.
Когда же мы знаем, что связаны со всем и во всем имеем опору, мы испытываем на уровне духа чувство покоя и безопасности, сравнимое с чувством невиновности при чистой совести. Однако это чувство духовное (хотя и не только), поскольку оно сопровождается осознанием и поскольку ему присущи живое внимание и широта.
В отличие от инстинктивной совести, оно лишено страха и рвения. Там, где другая совесть разделяет, действие, исходящее из духовной совести, соединяет. Она служит миру для всех.
Мы часто проводим различие между хорошими и плохими людьми, между хорошим и плохим поведением. Это обусловлено движением совести. Совесть заставляет нас различать добро и зло. Но что это за зло? И что это за добро? И то и другое совесть понимает очень узко. Под ее давлением мы признаем добром только то, что обеспечивает нашу принадлежность к семье. А злом – то, что ставит нашу принадлежность к семье под угрозу.
Внутри семьи это различение очень важно. Оно помогает нам сохранять с ней связь. Но мы применяем его и к другим группам тоже. Поэтому мы расцениваем другие группы как хорошие, если они такие же, как наша семья, если они отвечают нашим представлениям о ценностях. Плохими или недостойными мы считаем группы, которые отклоняются от ценностных представлений нашей семьи. Раз они с нами не совпадают, то под влиянием нашей совести мы позволяем себе желать им зла или даже хотим их уничтожить.
Таким образом, хорошие люди (так называемые хорошие люди), которые хотят попасть в рай, ни в коем случае не желают встретиться там с людьми, которые от них отличаются. Это происходит под влиянием совести. Это она создает рай и ад. Часто хорошие желают плохим ада, обнаруживая тем самым свое зло.
Это одно зло, более или менее личное.
Однако, по моему представлению, существует и большое зло, совершенно иное, чем наше личное. Это те противосилы, которые разрушают то, что мы создаем, которые подвергают внезапной опасности и грозят уничтожить, а иногда и уничтожают то, чего мы добились.
Если посмотреть на Иисуса и вспомнить все, что он как хороший человек совершил и какую любовь он нам показал, например, в чудесной фразе: «Будьте милосердны ко всем, как и Отец Мой небесный милосерд, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных», то придется признать: для него не существовало хороших и плохих. Но где он закончил свою жизнь? На кресте. Здесь действовала противосила.
Кто его убил – отдельные злые люди? Или они были орудием некой противосилы? Могущественной противосилы?
На кресте он возопил: «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» Бог что – был тогда слаб? Бог что – слабее противосил? Или с их помощью Он показал свое величие?
Когда кто-то становится слишком большим, противосилы всегда приводят его в баланс – во славу Божью. Откуда же берутся эти силы и это зло? От Бога.
Как нам вести себя в отношении противосил? Мы соглашаемся с ними, как с тем, чего желает Бог. Наши отношения с Богом или божественным достигают своей полноты, когда мы отдаем Ему себя без остатка. Только тогда мы действительно чтим Бога.
В том, что касается добра, существует одно важное различение: есть добро, которое мы воспринимаем как добро под влиянием совести, и добро, которое находится вне рамок совести.
В понимании совести добро – это то, что связывает нас с нашей семьей и согласуется с ее ценностями. Однако у каждой семьи своя собственная совесть, отличная от совести других семей и других людей. У нас у всех есть тот странный опыт, что с матерью у нас одна совесть, а с отцом – другая. Поэтому с матерью мы ведем себя так, а с отцом иначе. Соответственно, есть семьи, в которых хорошим считается то, что в других кажется дурным. То, что хорошо для одних, ужасно для других. Мы видим это на примере войн. Как правило, сражаясь с противником, обе стороны чувствуют себя хорошими. Хорошими себя считают и террористы-смертники, поскольку в глазах их семьи и группы их действия выглядят чем-то хорошим, даже героическим. У всех героев чистая совесть. Но что делают эти герои? Они убивают других. Что же это за чистая совесть, с которой они это делают? Чистая совесть ребенка. Но их чистая совесть несет другим смерть.