В прошлом году в Париже разбился самолет «Конкорд», и теперь родственники погибших получают по миллиону долларов компенсации. Как это действует на их души? Вы можете это почувствовать? Когда они берут эти деньги в руки и тратят, что происходит в их душе? Что бы они ни покупали, они говорят жертвам: «Я извлек выгоду из твоей смерти». Что происходит тогда с трауром? Он еще возможен? Чувствуете, что из-за этого происходит в душах?
Прощение, которое соединяет, скрыто и тихо. Его не высказывают, его дают. По сути, это не что иное, как снисхождение. Оно закрывает глаза на ошибку, неправоту, вину и забывает о них. Тогда ошибка, или неправота, или вина остаются без тяжелых последствий для отношений. Наоборот. Благодаря молчаливому снисхождению отношения углубляются. Взаимное доверие растет, в первую очередь, со стороны того, кому было оказано снисхождение. Когда наступит его черед, оно позволит ему тоже закрыть глаза на чужие ошибки, неправоту, вину и забыть их.
Другое дело, когда один говорит другому: «Я тебя прощаю». Произнося эти слова, он одновременно объявляет другого виновным, ставит себя выше и унижает его. Такое высказанное прощение прекращает отношения на равных. Оно не спасает их, а ставит под угрозу.
Но что, если другой просит нас о прощении? Когда за этой просьбой стоит боль оттого, что он нас огорчил или обидел, она позволяет легче забыть об ошибке, неправоте или вине. Тем более, если мы по-своему тоже были перед ним виноваты. Тогда мы оба можем позволить себе начать сначала, не возвращаясь к прошлому. Это очень человечный способ прощения, тогда оба остаются на равных и внизу.
Но бывают ситуации, когда снисхождение невозможно, поскольку вина так велика, что виновному остается только ее признать, а пострадавшему – только ее претерпеть. Крайним случаем такой вины является убийство, потому что его уже не исправить. Здесь виновный должен принять свою вину и ее последствия, не ожидая прощения. А пострадавшие не должны позволять себе его прощать, как если бы они могли и имели на это право.
Что происходит в душе виновного, когда после такой вины он ожидает и просит прощения? Он теряет из виду жертв, которым нанес непоправимый ущерб. Тогда он больше не может о них горевать. Вместо этого он пытается избежать последствий своей вины, взваливая их на других людей и отдавая на их ответственность. Он даже может на них злиться, как будто они обязаны его простить. Тем самым он теряет свое достоинство и свое величие, а тот, кто его прощает, лишает его этого достоинства и величия. Но прежде всего он отнимает у него силу, которую тот получает благодаря признанию вины и ее последствий. Тот, кто из этой силы берет на себя и делает что-то особенное для других людей, вновь обретает свое достоинство и в какой-то мере свое место среди других людей.
А что происходит в душе тех, кто дает прощение такому виновному? Они тоже теряют из виду жертв и больше не могут о них горевать или им сострадать. Но главное – они возвышаются над виновным, делают его маленьким и жалким. И даже озлобляют его своим прощением, поскольку не принимают всерьез его и его деяние. Тогда их прощение не кладет конец злу, а дает ему подпитку и новую силу.
Но прежде всего таким прощением человек берет на себя то, что по рангу только высшей силе, во власти которой находятся и преступник, и жертва, и которой они, каждый по-своему, служат. Тот, кто хочет здесь простить, отказывается чтить эту силу. Он ставит себя наравне с ней или даже выше.
Когда оба, и преступник, и жертва, признают, что им не избежать последствий произошедшего, поскольку они оба подошли к границам, которые для них непреодолимы, им приходится признать свое бессилие и склониться перед своей судьбой. Это соединяет их на глубоком человеческом уровне и перед лицом этой судьбы открывает им путь к примирению.
Какое поведение со стороны других человечно по отношению к преступникам и жертвам? Смиренный ответ здесь – милосердное. Это движение и настрой сердца от человека к человеку, но также от человека к животному и к каждому существу. Мы чувствуем его перед лицом безысходной беды и безысходной вины, стараемся облегчить их делами милосердия и все же знаем, что в самой глубине эти страдания и вина неустранимы.
Как мы можем стать милосердными? Когда перед лицом собственной беды, собственной вины, собственной зачастую безвыходной ситуации мы осознаем, насколько сами зависим от милосердия и снисхождения других людей. Поэтому милосердные разделяют с виновными и страдающими их бессилие. В этом бессилии они не судят и не прощают. Они остаются смиренными, они остаются внизу. Такое милосердие тихо.
Тем самым я сказал и кое-что о любви, которая примиряет. Это особая любовь, она выходит за пределы и превосходит ту любовь, которая еще чего-то хочет. Любовь означает здесь признание того, что перед лицом чего-то большего все остальные такие же, как я. Смирение означает то же самое. Прощение и забвение – тоже.