Большой конфликт полностью

Она глубоко вздыхает.

Она по-прежнему дрожит.

Внезапно она начинает очень глубоко дышать и перестает дрожать. Хеллингер снова долго ждет.

Через некоторое время участница открывает глаза и смотрит на Хеллингера.

Они улыбаются друг другу.

Мы всей душой хотим мира. Наконец-то мира. Но что с нами происходит, когда он наступает? Мы больше не можем расти. Мы растем только там, где есть конфликты, где все пока неидеально. Только там мы можем расти.

Всякая жизнь пробивает себе дорогу в трудных условиях. Представление о вечном мире – это мечта. Но когда мы открываемся для конфликтов и соглашаемся с ними, то, что друг другу противостояло, соединяется на более высоком уровне. По крайней мере, в нас. Тогда после конфликта мы чувствуем себя богаче. Но вскоре возникает следующий конфликт. Так в конфликтах продолжается рост.

Как ведут себя те, кто хочет постоянного мира на Земле? Они часто бывают агрессивны и стоят на пути у настоящего мира. Иногда они хотят устранить конфликты путем нового, ими же вызванного конфликта.

Так что мы ждем, когда после конфликта наступит мир, а потом переходим к следующему.

Примириться может только то, что прежде было в ссоре. Соединиться может только то, что прежде было разделено. Таким образом, предпосылкой для примирения являются разделение и различность.

Что означает тогда примирение? Что в этом контексте означает мир? Что разное и противоположное сохраняется, но признает друг друга, отдает друг другу должное и позволяет другому себя дополнять и обогащать. Признавая тем самым, что другое равноценно. Так разное может сохраняться, но все же, соединяясь со многим другим, достигать вместе с ним полноты.

Вина между людьми возникает тогда, когда мы делаем что-то, что причиняет другому вред, или когда мы пользуемся чем-то, за что приходится платить другому, то есть когда мы за чужой счет добиваемся каких-то благ или кем-то жертвуем ради собственной выгоды.

В моем представлении, самая большая вина – это принесение в жертву собственного ребенка. Как ни странно, иногда это описывают как наивысшую любовь. Так, некоторые люди говорят, что из любви к нам Бог позволил распять на кресте своего любимого сына и благодаря его жертве мы обрели жизнь. Этот жестокий образ продолжает действовать во многих семьях, где детей и сегодня разными способами приносят в жертву. Например, посвящают их Богу или жертвуют некоему идеалу.

К примеру, мать пророка Самуила пообещала Богу, что если у нее родится ребенок, то она отдаст его Ему, чтобы он служил Ему в храме. Разумеется, это тоже детское жертвоприношение. Подобные вещи мы и сегодня наблюдаем во многих благочестивых семьях, которые посвящают одного из детей Богу или радуются, когда их ребенок посвящает свою жизнь Богу. Тогда один из детей в семье должен стать, например, священником или уйти в монастырь. За этим стоит представление о том, что такая жертва принесет семье благословение.

С таким представлением живет и ребенок, которого приносят в жертву или который хочет принести в жертву себя. Некоторые дети воображают, что если они заболеют и умрут, то смогут спасти этим своих родителей. Или ребенок жертвует собой, чтобы искупить родительскую вину. В большинстве случаев это происходит бессознательно.

Уже эти несколько примеров показывают, как глубоко некоторые люди вовлечены в вину, насколько они в ее власти, как и во власти представления о необходимости жертвы за вину.

Как многие поступают с виной, будь то вина реальная, или мнимая, как, например, вина перед Богом, или взятая на себя за других? Они разными способами себя наказывают. Это наказание состоит в принесении какой-либо жертвы. В случае тяжелой реальной, мнимой или перенятой вины они заболевают либо умирают, часто в результате несчастного случая или самоубийства. Эта жертва – своего рода расплата за вину.

Как такая жертва влияет на следующее поколение? Искупление вины действует как новая вина, за которую позже снова расплачиваются другие. И тогда несчастью нет конца.