Потом Сяпа стал собираться в дорогу, а Бяка занялся своим туалетом. Даже в походных условиях он не забывал через каждые два часа расчесывать усы щепкой, чистить зубы дубовыми зубочистками и жевать листики мяты.
— Ничего не забыли? — беспокоился Сяпа. — Торба, барабан, свисток, чайник, мухобойка, панама, Светляк…
Все было перечтено и собрано. Кыши попрощались с шалашом и зашагали дальше. Им предстояло разыскать в Большой Тени мудрых Старейшин и расспросить их про то, где растет папоротник. Как раз туда, на юг, к главному поселению кышей, и вела та дорожка, по которой сейчас направлялись два отважных путешественника.
В Большой Тени было много всего: зверья, птиц, деревьев, трав, холмов, ручьев и прудов. На холме Лошадиная Голова тоже все это было, но… Но понемножку. Все было такое маленькое… Луг, ручеек, рощица… А здесь за бескрайними лугами простирались многочисленные прозрачные озера и темные, затянутые ряской пруды. Большая река Лапушка с заводями и ручьями окаймляла огромный лес, где бор сменялся ельником, а ельник дубравой. Одним словом — простор.
И Законы здесь были другими — жестче, строже. Пересекая камышовые заросли, Сяпа и Бяка стали свидетелями охоты лисицы на уток. Потом их напугала змея, атаковавшая лягушку. Но лягушка приглянулась еще и ежу. И еж сцепился со змеей. Их схватка, за которой кыши следили, забившись в щель между камнями, была яростной и жестокой. В конце концов у Сяпы от страха подкосились лапы, он шумно рухнул на барабан, тем самым дав шанс спастись почти побежденной змее. При падении кыша барабан издал громкое «бум», и дерущиеся в испуге бросились в разные стороны. Бяка воспользовался временным затишьем, подхватил Сяпу вместе с барабаном себе на плечи и вынес с поля боя. Это была забавная картина: Сяпа на Бяке, барабан на Сяпе, Светляк на барабане!
Тропинка запетляла по подлеску и пошла вниз. Увидев осоку и незабудки, Бяка понял, что где-то близко вода. Точно! За ближайшим поворотом начинался пологий песчаный берег не очень широкой, но быстрой реки Лапушки. Противоположный берег был, напротив, каменистым и обрывистым.
Кыши пошли вдоль реки, надеясь повстречать кого-нибудь из собратьев.
— Что толку в твоем барабане? Он тяжелый и в походе совсем не нужен, — устало пробубнил Бяка.
Сяпа пожал плечами:
— Да меня с ним как-то больше. И потом, надо же отметить осуществление моего ВЕЛИКОГО ПРЕДНАЗНАЧЕНИЯ. Громко так бубумкнуть в барабан, чтоб все слышали! Как считаешь?
— Можно попробовать, — неуверенно сказал Бяка. — Когда дело будет сделано, можно и шумнуть.
Тут Сяпа споткнулся о камешек и больно ударил лапу. Он сердито поддал вредный камешек гульсией. Камешек пере-
скочил к Бяке. Большой Кыш нагнулся и поднял его. На камешке чьей-то талантливой лапой была изображена черная птица. Бякино сердце замерло: птица была так похожа на Кроху! Бяка сунул камешек в карман жилетки, внимательно огляделся и заметил то здесь, то там еще несколько расписных камешков. На них были изображены голубая стрекоза, зеленый сом и фиолетовая жужелица.
— Что это? — удивился Бяка.
— «Что, что»… Да ничего! Блинчики-веселяшки, вот что, ухо-за-ухо. Для поднятия настроения, — раздалось из-за ивового куста.
Бяка обошел куст и наткнулся на старенького, сухонького кыша в красной шляпе, удобно расположившегося на травяной кочке. Над ним звенело комариное облако. Кыш ловил комаров сачком, сделанным из крученой паутины, приподнимал шляпу и засовывал свой улов туда.
Бяка подошел к старичку поближе, а Сяпа остался в стороне, чтобы в случае опасности рвануть наутек. Большой Кыш постоял немножко рядом со старичком, молча наблюдая за ловлей комаров, и наконец, кивнув на его шляпу, спросил:
— Твою шляпу раньше носил мухомор?
— Знам-те-дело, — кивнул тот.
— А ты сам кто?
— Я? Я — кыш, ухо-за-ухо. Звать Шам-Шам. А вы, круть-верть, кто будете?
