В отличие от Сяпы Бяка не подумал о том, что под землей может быть темно, и столкнулся в тоннеле с трудностями. Но даже то, что ему приходилось передвигаться ощупью и боком, выставив перед собой для устрашения бродячих хищников лапу с мухобойкой, не заставляло его сбавлять ход. Червякам следовало быть очень осмотрительными и самим побеспокоиться о собственной безопасности. Ведь Бяка во время движения и не думал смотреть себе под лапы. Подземные жители испуганно шарахались в стороны, едва-едва успевая уворачиваться от сердито сопящего розового существа, упрямо несущегося вперед. От кыша, буксующего на поворотах, врезающегося в земляные стены, падающего, но всякий раз поднимающегося и упрямо спешащего дальше. Так или иначе, этот настырный Бяка то вприпрыжку, то кувырком приближался к цели.
В тот самый момент, когда Большой Кыш почувствовал аромат и свежесть ветра, дующего ему навстречу, его силы начали иссякать. Выскочив на поверхность, он рухнул на влажный мох мордочкой вниз и уснул.
Бяка не знал, как долго спал. Но когда он почувствовал, что у него замерз живот, и открыл глаза, то обнаружил, что кругом темнее темного, как в тоннеле. Где он? Что с ним? Тут из-за тучки вышла луна, и все прояснилось — наступила ночь. Что-то шаркнуло у кыша над головой, он инстинктивно схватился за мухобойку. К счастью, она была на месте, за кушаком. А вот чайником вооружиться не удалось: он пропал. Видно, откатился в сторону, в темноте не найти. Жаль! Чайник — лучшее оружие в мире: гремит сильно, бьет больно (особенно если хорошенько размахнуться). Вверху опять зашуршало. Бяка насторожился. Его ладошки вспотели, а пятки зачесались от недоброго предчувствия. «Надо спрятаться, пока я не приглянулся какому-нибудь ночному обжоре. Это вам не Маленькая Тень, здесь все живут по Закону большого леса: сильный поедает слабого, хитрый — глупого», — подумал он.
Бяка вспомнил, что у выхода из подземного тоннеля росли высоченные кусты борщевика. Он решил забраться под них и отсидеться там до утра. Сказано — сделано. Когда Бяка был на полпути к спасению, тучка опять закрыла луну. В кромешной тьме, цепляясь лапами за пучки травы, кыш пополз вперед. Он полз и полз, пока не уперся лбом во что-то шершавое, пахнущее плесенью. «Трухлявый пень, — догадался Бяка. — Все лучше, чем ничего». Нащупав в пне выемку, храбрый кыш нырнул туда и затаился. Кыш не мог видеть, что выемка слишком мала и его попка с хвостиком-пушком осталась снаружи.
Именно дрожащий хвост-пушок и привлек внимание большой совы, промышлявшей здесь этой ночью. Бяка услышал, как что-то громко ухнуло у него над головой. Неведомая сила, выковыряв его из пня, подхватила за жилетку и рванула вверх.
Уже в полете Бяка извернулся ужом и куснул что было силы огромную когтистую лапу, крепко сжимавшую его одежку. Но лапа этого даже не ощутила. Вот такие вот птицы водятся в этом лесу! Кышу показалось правильным то, что он, Большой Кыш, будет съеден большой птицей из большого леса. Это естественно и закономерно! Так думал Бяка, пролетая над лесом. Но все же пару раз он, наудачу, треснул птицу мухобойкой. В борьбе за свободу кыш потерял гульсии, но мухобойку держал крепко.
Луна так больше и не появилась. Бяка никак не мог рассмотреть своего похитителя, лишь ощущал ветер, поднимаемый его огромными крыльями, да слышал громкое уханье, заставляющее его уши сворачиваться в трубочки от страха. Наконец полет птицы замедлился, и Бяке в нос ударил смолистый запах ельника. Кыша сунули в какое-то отверстие и заткнули вход. Он понял это, когда ночные звуки леса вдруг смолкли. Кыш оказался в пугающей тишине и непроглядном мраке.
«Я в дупле елки, — догадался он. — Ну и ладно, переночую здесь. Похоже, мой похититель сыт. Он не стал лакомиться мной прямо сейчас и сунул меня в кладовку, про запас».
В дупле было сухо и тепло. Бяка нагреб ворох сухих хвоинок и мха, лег на эту подстилку животом и уснул, широко раскинув лапы.
Перламутрово-розовый рассвет постепенно озарил мир.
Достав из торбы острый камень и отжав им кусок коры, закрывавший вход, Сяпа заглянул в дупло. Там он не увидел ровным счетом ничего. Ничего, кроме черной как сажа темноты. А из темноты могут выползти и напасть на слабое, беззащитное существо страх и ужас. Про них Сяпа знал с малолетства. Но он также знал и то, что страх — сам трусишка. И если ты с ним будешь построже, если дашь ему отпор, то непременно его победишь. Настырных страх не любит. Цыкни на него — он тут же задаст деру. И ужас с собой прихватит. Проверено не раз.
Сяпа сдвинул брови и грозно топнул лапой. Огляделся: ни страха, ни ужаса нигде не было видно. Кыш довольно хмыкнул и принюхался. Его чуткий нос (о радость!) уловил слабый запах полыни!
— Нет никого на всем свете, кто бы так любил натираться полынью, как Бяка. Значит, он где-то тут! — обрадовался кыш.
