«Подросток» в три приёма принял вертикальное положение.
Точилин показал ему бластер:
– Видишь? Будешь выполнять мои команды – будешь жить! Понял?
– Чи-и… ми-и… – скрипнул малыш. И опять-таки – в голосе ни грамма страха! Хотя он только что явно испугался грозного окрика землянина.
– Переведи!
Демон внимательно посмотрел в глаза человеку.
– У вас есть что-нибудь вроде электронного переводчика? – спросил Точилин.
Квадратные глаза, губы чернеют, показывая зубы – три пластины зелёного цвета.
Не укусил бы!
Точилин приподнял ствол бластера:
– Но-но!
Реанимированный «подросток» съёжился:
– Чи-и…
– Успокойся и не делай страшную морду, она у тебя и без того не эталон красоты. Придётся учить язык. Как тебя звать?
– Ми-и…
– Заладил одно и то же. – Точилин положил руку себе на грудь: – Вадим, Дима. А ты кто?
– Го-о р-р-лу-у ми-и…
– Горлуми, так? Это имя или фамилия?
– Чи-и…
– Чтоб тебя черти взяли! Буду звать тебя Горлум. Давай разбираться дальше. – Точилин обвёл рукой лабораторию: – Бункер, твоё жилище.
– Бу-у-к-ке-е… – попытался повторить Демон.
Точилин рассмеялся.
– Похоже, говорили вы мало. Ладно, попробуем ещё.
Он указал пальцем на свою ладонь:
– Рука.
– Ру-у… ка-а…
– Уже лучше. – Лейтенант ткнул пальцем в лапу «подростка»: – Рука?
– Хва-а та-а ло-о.
– Хватало?! – изумился Точилин. – Я правильно понял? Обалдеть!
– Чи-и…
– Хорошо, хорошо, не напрягайся, надо же какое совпадение! Рука – хватало! Может быть, и другие термины звучат по-русски?
Но радовался он напрасно. За час «перевода» с «демонского» на русский и обратно он усвоил всего два десятка чужих слов, а главное, объяснил жильцу бункера глаголы «иди», «садись», «вставай», «принеси» и ещё несколько. Таким образом, первый урок положил начало обмену информацией, способствующему в будущем полноценному общению.
День закончился второй попыткой освоения чужого языка, насыщенного шипящими, после чего Точилин запер собеседника в одной из пустующих комнат, хватанул «винца» оранжевого цвета, по вкусу напоминающего текилу с ноткой моркови, и пошёл спать, даже не подумав о состоянии пленника (голоден, не голоден) и о том, нужен ли ему туалет. Лишь наутро, услышав скулёж в «камере», лейтенант догадался о причине жалоб пленника и выпустил его, проводив в туалетную комнату, вполне себе земного типа, если не обращать внимания на форму унитаза.
Так прошло два дня.
Точилин вставал по утрам, давал Горлуму время на приведение себя в порядок, допрашивал, кормил, учил слова демонского языка, чем-то напоминавшего арабский, потом запирал и поднимался на аэробайке на верхний ярус Леса. Охотился, набирал в пустую тару чистой воды и возвращался обратно.
К месту высадки кенгурокузнечиков он слетал только раз, чтобы убедиться в их существовании.
Попаданцы из другой вселенной в мир Леса (так оно и было на самом деле) уже починили корабль-ракетку, во всяком случае – внешне, и теперь обследовали окрестности речной петли, собирая образцы флоры и фауны в виде бабочек, белок и ежей. Точилин видел это собственными глазами, удивляясь любознательности пришельцев. Он даже предположил, что разодетые в странные «доспехи» кузнечики являются учёными в своей вселенной и, попав в другую, они занялись привычной работой.
Однако его догадка оказалась неверной.
Вернувшись к реке уже вместе с маленьким Демоном, послушно выполнявшим его команды, Точилин обнаружил, что в корабле находились и другие обитатели. Причём, судя по поведению первых пяти «учёных», остальные пассажиры «ракетки» не принадлежали к «элитной касте», потому как были и одеты иначе (их одежду можно было охарактеризовать словом рваньё), и относились к ним «учёные» не с подобающим пиететом, совсем не так, как к уважаемым разумным существам, а скорее как к бомжам. Стоило одному из «бомжей» кинуться к реке, как его тут же пристрелили.
Демон за спиной лейтенанта начал своё воробьиное чириканье, и Точилин едва успел его остановить, зажав рот ладонью:
– Тихо, сволочь! Задушу!
Убитого кенгурокузнечика хоронить «учёные» не стали, просто сбросили в воду, и труп медленно погрузился на дно реки, застряв на отмели.
«Ни хрена себе! – мысленно оценил Точилин действия пятёрки „учёных“. – Уж не тюремный ли это корабль, перебрасывающий куда-то заключённых? В таком случае эти парни в форме – конвоиры? Вертухаи? И лучше к ним не соваться с мирными предложениями? Пристрелят – и всё!»
Сбившихся в стадо «заключённых» повели купаться. И всё закончилось бы общим обмыванием, если бы не действия ещё одного самоубийцы, решившего сбежать от тюремщиков.
Высокий и худой как жердь кузнечик вдруг ломанулся вдоль берега реки, высоко поднимая колени (ну точно земной кузнечик!), кинулся в воду, в два взмаха длинных рук переплыл реку в самом узком месте, метнулся в кусты на другом берегу и помчался в направлении дерева, в ветвях которого прятался аэробайк с седоками.
И опять-таки что значит везение: побег закончился бы расстрелом беглеца, но за ним внезапно сыпануло и большинство остальных пленников, и дело приняло скверный оборот.
