Ах ты ж ёперный балет: Лядова приплел. С какой целью? О Лядове в письме, между прочим, нет ни слова. Ясно – фальшивка. Значит, и стожище зелени может из рисованной бумаги оказаться… Ладно, господин Вейдле, подумаем, поразмыслим, извилинами пораскидаем. Сколько? Сколько потребуется. Вопрос-то серьезный. Тайм-то оно конечно из мани, но ведь чем больше мани, тем больше и тайму требуется, чтоб их заработать. Всего хорошего! Чтоб тебя черти побрали!.. И не одного, а в компании с шамовными панами-шантажистами. По-телефону под блатных косили (двадцать тысяч тонн бабла, фраер), а как до дела дошло – с рукопожатиями полезли, с извинениями: пшепрашам пана за то, что были вынуждены ввести его в заблуждение, но оперативная обстановка… Никакого криминала, только обмен полезной информацией, ни в коей мере не затрагивающей интересов того государства, чьим obywatelem[50], к счастью для нас и к прискорбию для всей Польши, пан изволит состоять… Известно ли пану о том, что через возглавляемое им заведение международная наркомафия организовала транзит, в том числе и в наше общее с паном отечество… Мы также не отказались бы от конфиденциальной информации об объекте, именуемом в просторечии «Остров сокровищ», которую пан, по нашим сведениям, может получить у своего высокопоставленного друга пана Лядова… Мы не советуем пану отказываться от сотрудничества и делать вид, словно он вчера родился… Своим неразумным поведением пан может навредить не только себе, но и своим близким, – например, своему зятю, пану Желински, который в самое ближайшее время может быть уличен в торговле поддельным антиквариатом, импортируемым им большей частью z Rosji[51]. Надеемся, пан розумиет, на что мы намекаем… И вообще, настоятельно советуем пану срочно о́тбыть в Польшу, – это будет лучшим вариантом и для нас и для самого пана и для его близких… Кстати, пан может вполне рассчитывать на нашу pomoc[52] при транспортировке фамильного наследия пана на родину предков… И не постеснялись, курвы, запросить с него за предоставленную информацию «обещанные паном дваджечья тышьенцы доляров юэса». Сошлись на двенадцати тысячах. И не за информацию, а за то, чтобы Яцека пока не трогали…
Кульчицкий опрокинул залпом стопку, закурил и, не отрывая задумчивых взоров от опустевшей посудины, постучал монеткой по стойке. Рэпэтэ… Да, все у него есть, только международного шпионажа ему не хватало. Вот он и появился. Ну, Ванда Митридатовна, ну провидица очумелая!.. Три тысячи туда, двенадцать – сюда, итого: пятнадцать тысяч центнеров… нет, тонн трудовых штатовских злотых. Стоп! А что если это маткина работа? Наняла двух лицедеев в Лодзинской киношколе, агентство Аникеева – здесь, и вперед – к исполнению операции «Возвращение блудного сына»… Станислав Эдуардович дернулся, было, за мобильником – немедленно отработать свою версию, но передумал. Нет, никому нельзя доверять, начиная с самого себя. Свой характер и душу следует срочно пересмотреть, привести в соответствие с подлой реальностью.
«… у следственного изолятора полицейского управления собралась внушительная толпа пикетчиков. Требование у них одно: «Свободу Игорю Сурову!»
Кульчицкий нервно вздрогнул, услышав это имя, и взглянул в сторону говорившего. Оказалось, бармен, так и не дождавшись ничего невразумительного от клиента, прибег к услугам телевизора, справедливо рассудив, что уж это хитроумное порождение скуки и любопытства его надежд не обманет.
«… Вот, что сказал нам в эксклюзивном интервью начальник детективной службы лейтенант Сергей Рябько…»
На экране появился тот самый парень, что так горько упрекал Станислава Эдуардовича в необъективном отношении к его ведомству в злосчастный день налета на «Амфитриту». Вид у него был на этот раз не очень бравый, в глазах таилась растерянность.
«… У нас нет оснований сомневаться в показаниях потерпевшей. Сама себя избить она не могла. И это не просто мое мнение, но данные научной экспертизы. С другой стороны, нельзя не признать, что у подследственного имеется почти безупречное алиби. Вывод, как говорится, напрашивается сам собой: кто-то из них водит следствие в заблуждение. Но не будем торопиться с выводами. Есть основания полагать, что оба – и подследственный и потерпевшая – говорят правду…
– Но это же нонсенс, лейтенант! – встрял со своим умным словом репортер. – Не привидение же на нее напало!
– Я этого не говорил. Но это мог быть кто-то очень на подследственного внешне похожий. Возможно, двойник.
– Который был в перчатках? Ведь, насколько нам известно, никаких не идентифицированных отпечатков пальцев полицией в квартире потерпевшей обнаружено не было…
– Вот именно, насколько вам известно, – улыбнулся лейтенант язвительно».
Но не так-то легко было унять разохотившегося репортера уголовной хроники.
