Первое что увидел Кульчицкий, выйдя из бара, – это все ту же премерзкую тачку цвета неустаканившегося портвейна, которая в последнее время слишком часто попадалась ему на глаза. Но такая мелочь как слежка уже не могла поколебать его решимости оставить всех с носом.
Начальник 6-го направления 8-го управления (а может и наоборот, не в цифрах суть) генерал-лейтенант Дымов пребывал не в лучшем расположении духа, о чем полковника Крутикова предуведомил насупленный вид генеральского адъютанта. Безусловно, негоже столь крупному чину военной разведки иметь адъютанта с такой красноречивой внешностью. Но с другой стороны, это дает возможность подчиненным заранее мобилизоваться, определить направление ветра, подготовиться к буре, укрепить редуты, да и просто подбросить соломки в район предполагаемого падения. Вот и сейчас Крутиков мгновенно догадался, о чем у них с генералом пойдет речь. Точнее, за какие именно грехи ему будет устроена нахлобучка.
– Вызывали, товарищ генерал?
Генерал смерил полковника гневным взором. Казалось, еще секунда-другая и полковнику укажут на дверь, пошлют на хрен с отеческим напутствием. Однако генерал нечеловеческим усилием воли все же сумел взять себя в руки, остудить возбужденную натуру до приемлемой для нелицеприятного разговора температуры. Как-никак разведчик – холодная голова, горячий ливер, чистые верхние конечности…
– Заходи, не маячь в проеме…
Крутиков вошел, протопал до середины просторного кабинета, щелкнул каблуками, доложился: дескать, вот он я, такой-сякой, по вашему приказанию явился – не запылился, но если надо, могу в грязи вываляться.
– Я только что от Самого. А Сам час назад был у Министра. А Министр – у Главнокомандующего. И Главнокомандующий сделал министру выговор…
Генерал прошел к своему столу, уселся в кресло, положил широкие короткопалые ладони на тускло отсвечивающую полированную поверхность. Чистоте и порядку, царившим на столе, мог позавидовать любой педант. Полковник продолжал стоять по стойке смирно, поедая преданными глазами родное начальство. Вот когда обратится по имени-отчеству, тогда можно позволить себе расслабиться, коленку согнуть, руки за спину спрятать, пальцы скрестить, число загадать…
– Оказывается, все западные разведки на ушах стоят, какое-то психотропное оружие нового поколения ищут, которое у нас в России уже якобы производят или вот-вот произведут. А наш Главнокомандующий, понимаешь, ни в одном глазу. Ни сном и ни духом. Ни ухом и ни ры… ртом. Сам-друг Билл ему звонит, намеки делает один другого прозрачнее, а Главнокомандующий, мать нашу за ногу, совершенно, понимаешь, не готов эти намеки адекватно, то есть с пользой для Отечества воспринимать, не знает, какую лапшу на уши заокеанскому корешу повесить. Пришлось, понимаешь, дорогого Билла слегка мордой в Югославию потыкать. А тот в ответ чего-то о курдах понес – любимую террористическую лошадку оседлал, мать, понимаешь, перемать… Возникает логический вопрос: что там у нас с курдами происходит, ежели этот саксофонист вместо того чтобы о Чечне, о курдах загундосил? Это раз. А два – о каком-таком-сяком психотропном оружии жужжит Запад?.. Только не говори мне, полковник, что это очередная пропагандистская кампания НАТО, приуроченная к отвлечению внимания мировой общественности от Югославии. Все это я не только слышал, но и сам давеча Министру докладывал…
– Разрешите доложить? – Полковник всем своим видом дал понять, что готов вывернуться перед родным начальством хоть наизнанку, лишь бы ничего не утаить ради сохранения собственной головы на привычном месте. Генерал сдержанно кивнул.
– Начну с главного, с психотропного оружия, товарищ генерал. После соответствующей директивы Главнокомандующего все разработки свернуты. Официально. Неофициально финансируются только самые перспективные направления. Насколько мне известно, два у нас и столько же у соседей. И у нас, и у них эти проекты далеки от завершения, так что ни о какой утечке не может быть и речи, если только это не плановая деза или… – Крутиков запнулся, нерешительно взглянул на внимающее начальство.
– Или? – нетерпеливо поторопил, было, генерал да вдруг передумал, догадавшись. – Или действительно пропагандистский треп наших натовских друзей?
– Так точно! – просиял Крутиков.
– Исключи это «или» и попробуй рассмотреть нечто третье. Если не деза и не они, то кто? Откуда дым?
Полковник и тут не ударил лицом в грязь, хотя и мог – вопрос-то был на засыпку.
– Либо кто-то из ближнего зарубежья старается, либо это делается частным образом.
– Как частным? – не поверил своим ушам Дымов. – У нас? Это возможно?
– Почему бы и нет, товарищ генерал? Деньги имеются, талантами земля наша тоже, слава Богу, пока еще не оскудела…
Генерал встал, прошелся по кабинету. «Волнуется батя», – зорко определил состояние начальства Крутиков. Генерал вновь уселся, махнул рукой на зарок.
– Закурить есть, Альберт Степаныч?.. Да ты садись, настоялся небось…
