Казалось бы, простой вопрос, а сколько разногласий в искусствоведческих кругах вызвал. Млеева заявила, что коллекция бесценна. Архитравский уклончиво объяснил, что затрудняется с атрибуцией, поскольку времени для обоснованного стилистического анализа было слишком мало, но если ему предоставят хотя бы недели две, то… А инок Гермоген, как какой-нибудь циничный материалист, и вовсе отказался ответить, пока у него на руках не окажутся заключения технической экспертизы, в особенности данные нейтронно-активационного, рентгенографического и макрофотографического анализов. И тут опять завязался спор, на этот раз о преимуществах иконографического и иконологического анализов и их главенствующей роли в деле определения подлинности памятников искусства. Имена авторитетов сыпались как божественные дары из рога изобилия или несчастья из ящика Пандоры. Генералу Копысову казалось то так, то этак. Радовало одно, что имена все были хорошие, понятные, русские: Бухарев, Успенский, Лазарев, Алпатов, Анисимов… В крайнем случае, славянские – Грабарь, – что тоже неплохо.
Технические эксперты обещали дать предварительное заключение не позже чем через сутки. Однако было ясно, что провести плодотворную экспертизу украдкой нереально. Следовало подумать о том, как нейтрализовать частного владельца коллекции. До крайностей доходить генералу не хотелось, но сенсации, судя всему, по было не избежать. Так что агентурная кличка заместителя прокурора Угорского, предусмотрительно выкопанная Копысовым в центральном архиве, пригодилась. Один звонок, одно слово («Привет, Змий!») и все устроилось как нельзя лучше: владелец в бегах, тайник с иконами в полном их распоряжении. Правда, газетенки местные шумят, да телевидение воду мутит, но тут уж ничего не поделаешь: демократия, мать ее разэтак.
А в приемной дожидался своей очереди эксперт по паранормальным явлениям, колдун первого класса Ариман Гагома. Ну, этот свой, этот подождет. А впрочем, был бы действительно колдуном, давно наколдовал бы, чтобы искусствоведы угомонились и откланялись. А то скоро того и гляди друг другу в глотки вцепятся из-за какой-то, стыдно сказать, Грузинской Богоматери. Должно быть, грузинские знатоки из-за нее не иначе, как на кинжалах режутся…
– Товарищи, полегче, полегче, товарищи, – попытался Копысов остудить горячие головы искусствоведов. Никакой реакции.
– Молча-ать! – стукнул генерал кулаком по столу.
Подействовало. Умолкли. Воззрились. Неприязненно, но уважительно. Большего и не требуется.
– Последний вопрос. Отвечать по существу. В споры не вступать, для этого у вас впереди целый день. Итак, есть ли в коллекции чудотворные иконы? Ну то есть по настоящему чудотворные, без дураков?
Смущенный перегляд.
– Трудно сказать, – интеллигентски мямлит Архитравский.
– Вовсе и не трудно, – возражает Млеева. – Разумеется, есть, товарищ генерал. Лично я насчитала что-то около пяти или шести штук. Это икона Гребневской Божьей Матери, исцеляет многие тяжелые недуги. Икона Богоматери «Тучная гора», излечивает глухоту и другие ушные болезни. Икона Богородицы «Неупиваемая чаша», отвращает от алкоголизма и наркомании. Затем Толгская Богоматерь, – это опорно-двигательный аппарат, позвоночник и еще, кажется, ортопедические заболевания. Наконец, Божья Матерь Абалацкая «Знамение», помогает при болезни рук, глаз и параличе…
– Целая домашняя амбулатория, – не сдержал усмешки Копысов. – Болей – не хочу…
Гермоген рассмеялся, Архитравский потупился, Млеева поджала губы и с отсутствующим видом уставилась на икону святого Феликса Чрезвычайного, висевшую на стене прямо напротив генеральского стола.
Копысов между тем колебался: открыть им важную государственную тайну или оставить ее закрытой. С одной стороны, все они дали подписку о неразглашении. С другой, люди творческие, безалаберные, языком как помелом метут и у каждого он не короче полутора метров. Довериться таким можно только в крайнем случае, – непосредственно перед тем как их расстрелять. В любом ином – рискованно. И генерал решил пойти привычным окольным путем.
– В таком случае у меня еще один вопрос. Чисто из любопытства интересуюсь. Способна ли чудотворная икона так подействовать на атеиста, чтобы он, забыв о своих научно-материалистических убеждениях, вдруг взял и уверовал?
– Прецеденты были, – скромно заметила доктор Млеева.
– Да? – удивился инок Гермоген. – Никогда не слыхал о подобном. Просветите, уважаемая Татьяна Степановна.
Татьяна Степановна с готовностью открыла рот, но не издала ни звука, в восхищении уставившись на вошедшего в кабинет красавца-адъютанта.
– Разрешите, Владлен Лаврентьевич? Данные об иконах, находящихся в розыске…
