– Чтоб моль времени их не съела? – подхватил и продолжил эксперт. Затем подумал, пожал плечами, изрек: «Сомневаюсь», и положил пакетик перед Копысовым на стол.
– Это всё, что там было?
– Это всё, что я сумел собрать, не привлекая к себе излишнего внимания творческой интеллигенции.
– Та-ак, – тихо молвил генерал и потянулся к телефону. – Лаборатория? Генерал Копысов на проводе. Срочно группу экспертов в особняк Кульчицкого. На предмет белого порошка за иконами. В режиме боевой тревоги. Чтобы за полчаса обернулись. Выполняйте!
Следующим оказался потревожен селектор.
– Кольцов, немедленно свяжись с группой сопровождения искусствоведов. Пусть кровь из носу, но задержат их в ресторане как минимум на полчаса. Только чтоб без грубостей. Корректно и доброжелательно. Не умеют, научи! Об исполнении доложить!
Эксперт по паранормальным явлениям сидел с непроницаемым видом, тихо радуясь про себя поднятому им шухеру.
– Что-нибудь еще, товарищ Гагома?
– Так, несущественные мелочи, мон женераль. А вот у того, кто рвется через три этажа к вам в кабинет, информация действительно важная.
– Кто там еще рвется? И как ты можешь об этом знать, если, конечно, заранее с ним не договорился? Опять твои паранормальные штучки!
– Никаких штучек, мон женераль. Просто у меня очень чувствительный астрал…
Зазуммерил селектор. Возбужденный адъютант доложил, что в приемной находится начальник дактилоскопической службы в невменяемом состоянии, – отказывается дожидаться своей очереди, к увещеваниям глух, норовит проникнуть в кабинет без доклада.
– Впусти, – коротко бросил генерал и подозрительно покосился на эксперта. Эксперт помахал генералу ручкой: «вуаля, мон женераль».
Дверь распахнулась: в кабинет влетел запыхавшийся человек в штатском. Тщедушный, но энергичный. Его тяжелые роговые очки раскалено сверкали.
– Товарищ генерал, – закричал он пронзительным каркающим голосом. – Товарищ генерал, обнаружилось что-то невообразимое! – Тут он, наконец, заметил эксперта на стуле и резко умолк, невыразимо страдая от вынужденного молчания.
– Спасибо, Ариман Соуронович. Не смею вас больше задерживать, тем более что вас ждут уважаемые люди.
– Да, в общем-то, они могут и подождать: начальство не опаздывает, начальство задерживается, но си ву персэвэрэ, если вы настаиваете…
Эксперт неспешно поднялся, оправился, помаялся юнкерской дурью (каблуками щелк, выей дерг) и с достоинством удалился.
– Товарищ генерал, – возобновил свой вопль начальник дактилоскопической службы следственного отдела, как только звуконепроницаемая дверь за Гагомой закрылась, – один из отпечатков пальцев И. В. Сурова, а именно безымянного на левой руке, оказался идентичен отпечатку соответствующего пальца убитого в прошлом году преступного авторитета Тюряева! Ошибка исключена, товарищ генерал! Четырежды перепроверили!
Новость действительно ошеломительная. Судим не по содержанию, а по реакции генерал-лейтенанта федеральной службы безопасности В. Л. Копысова. Генерал вдруг вскочил на ноги и, поминая Господа всуе, трижды осенил себя крестным знамением. И только когда непривычная к священным манипуляциям рука генерала пошла по четвертому кругу ото лба к пупку, от пупка к плечу и так далее, до генерала дошло, что он делает что-то не то, не так реагирует на сообщение, как полагается ему по должности и по званию реагировать. Да и в четвертый раз осенять себя, пожалуй, чересчур, перебор получается, коль Бог, как он неоднократно слышал от кого ни попадя, любит только троицу. Как там в этой считалочке говорится? За Отца, Сына и Святаго Духа? А как же Богоматерь? И генерал Копысов доосенил свою особу в четвертый раз. После чего вернулся в кресло и вынес вердикт:
– Сурова надо брать! И брать сегодня же.
Наклон к селектору, щелчок, приказ адъютанту немедленно соединить его с Угорским.
В комнате совещаний южноморской штаб-квартиры Всероссийской Социал-Большевистской Партии позднее утро благоухало пролетарской махоркой и крестьянской акацией, любопытно заглядывавшей в одно из полурастворенных окон. Никаких буржуазных пальм, мещанских фикусов или упадочных кипарисов внутри и вокруг помещения. На столе, покрытом традиционным зеленым сукном, – ни единой приметы капитализма, справляющего свой богомерзкий шабаш на останках социалистических завоеваний трудящихся. Ни тебе кока-кол, ни фант, ни спрайтов, – ничего, кроме идеологически выдержанного нарзана и политически грамотных ессентуков. Стойкие большевики Южноморска приучили себя принципиально не замечать окружающей их роскоши, всех этих сияющих зазывным неоном отелей, борделей, игорных домов и лопающихся от спрецраспределительных деликатесов гастрономов.
