Чем ближе к цели, тем больше странностей он за собою замечал. Выпитая ли водка тому виной, сгрызенная ль лапша причиной, но движения его стали утрачивать координацию, тело – привычку к повиновению, между тем как в многодумной голове стремилась деспотически утвердиться в качестве единственной простая, как указательный столб, мысль: «Правильной дорогой идешь, товарищ!».
Хотя просил он не за себя (см. выше), боги, как водится, поняли превратно и наказали в соответствии со своим пониманием исполненьем желанья. Пути его сделались настолько прямыми, насколько пряма была улица, ведущая к цели.
Игорь попытался уклониться от незаслуженной им чести (на том очевидном основании, что чаша его еще не наполнилась), встать на месте или того лучше – пуститься вспять, но воля богов оказалась сильнее его воли. Все, что ему удалось, это пару раз взбрыкнуть норовистым жеребцом да вернуться на ту же дорогу тем же аллюром покладистого мерина. Ноги окончательно вышли из повиновения, хотя руки и даже в некоторой, то есть бессознательной, степени голова еще сопротивлялись. О том, чтобы сконцентрироваться и что-то конкретное решить – не могло быть и речи. Вся надежда возлагалась на наитие. Любое. Можно и не свыше.
И оно пришло, это наитие – внезапное и решительное, как приступ зубной боли. Игорь, если прибегнуть к боксерской терминологии, провел сам себе двойку: хук и джеб, в лоб и по лбу. И вдруг услышал, как в голове что-то хрустнуло, в сердце ёкнуло, как поплыл в ушах приветственный трехтактный звон (фа – соль – ля) и как каждая клеточка тела выразила готовность к повиновению: «Что прикажешь, хозяин?». Хозяин приказал: во-первых, избавиться от мешочка на шее; во-вторых, рвать когти в темпе, именуемом в литературных кругах хапараем. Тело выполнило приказ с исключительной точностью, так что сведущий наблюдатель со стороны вряд ли затруднился бы с определением темпа, разве что добавил бы нюанс, назвав его «лирическим». И действительно, проглядывало в этой стремительной операции нечто вдохновенное, поэтическое, чуждое заученному прагматизму профессионалов безжалостно обрубающих «хвост».
Игорь понимал, что рвать когти в незнакомом городе (название Южноморск ни о чем ему не говорило, как, впрочем, и любое другое – Москва, Константинополь, Рим) с пушкой под мышкой, без документов, без имени (это мы с вами Игорем его величаем, а ему самому приходится обходиться местоимениями), без биографии, с его стороны не очень умно. Умнее было бы избавиться от оружия и сдаться властям себя не помнящим Каспаром. Но что-то претило ему поступить таким элементарным образом; что-то, о чем искушенный читатель уже догадался, а неискушенный попытается это сделать вместе с автором. Согласно догадке последнего, этим что-то является гордость. Или даже гордыня, та самая, что, по словам просветителя, есть «главное орудие, с помощью которого было воздвигнуто прекрасное здание общества». Что годится в качестве инструмента для воздвижения общества, сойдет и для сооружения более мелкого объекта – индивидуума. Главное в этом деле – наличие достаточного материала. Игорь остановился под фонарем и тщательнейшим образом проинспектировал содержимое своих карманов. Чего там только не было! Ну, то есть ничего, кроме денежных знаков: купюр, достоинством от десяти до ста долларов. Зато этого добра было в избытке. Из него можно было соорудить не один, а с дюжину индивидуумов – на любой антропологический вкус, анагогический цвет. Но Игорь был согласен сооружать только самое себя и ничего, кроме этого самое. Такая привередливость не оставляла выбора его гордости. Следовало идти на поклон. К кому-нибудь. Тут имелся выбор. Это обстоятельство подслащивало горькую пилюлю.
В путеводителе, которым он столь счастливо обзавелся, имелась масса телефонных номеров и адресов всевозможных заведений. Отдельным списком приводился перечень круглосуточных и ночных служб сервиса. К сожалению, ни одно детективное агентство не бодрствовало по ночам. Из всех учреждений, подходящих по роду занятий, самым многообещающим показалось Игорю «Бюро Добрых Услуг». К тому же и находилось оно неподалеку, через два квартала.
На скудно освещенном Бульваре Всех Святых не заметить вывески Бюро было практически невозможно.
Игорь толкнул массивную застекленную дверь и оказался в просторном вестибюле. Плафоны на потолке предупреждающе мигнули, просигнализировав персоналу о прибытии клиента. В центре вестибюля, на небольшом возвышении располагалось нечто вроде стойки диспетчера (сведущие люди именуют это ресепшеном), за которой восседала средних лет женщина, одетая в деловой, черно-белый костюм. Игорь в замешательстве остановился: женщин с него было достаточно. Вспомнив о столкновении в горах, внес в список пресыщенности и мужчин. Однако деваться было некуда: гермафродитизм – явление редкое. Пришлось довольствоваться тем, что имеется.
Игорь решительно направился к стойке.
– Здравствуйте!
