– Он… Я как раз ванну принимала, а он взял и напал. Размаял меня всю, размягчил, а потом как выключит горячую воду… Облом и кошмар!..
– Кто «он», Ольга Александровна? Вы знаете, как его зовут?
– Конечно, знаю. Добрый стих…
– Это его кличка? А его настоящее имя вам известно?
– Известно. Бабья блажь…
– Так это была женщина?
– Когда как, раз на раз не приходится…»
Кто-то освободил правое ухо лейтенанта от наушника и вкрадчивым голосом доложил, что потерпевшая Телешова доставлена. Рябько открыл глаза и, отчитав за фамильярность, похвалил за оперативность. Поребриков поник, расцвел и хотел, было, удалиться, однако в намерении своем не преуспел.
– Детектив Поребриков, – лейтенант был сух и официален, – доставьте эту аудиокассету нашему штатному психологу. Передайте ей от меня, что дело срочное и что я жду ее квалифицированного заключения не позже пятнадцати ноль-ноль сегодняшнего дня. Не забудьте взять расписку и зарегистрировать кассету. О выполнении доложите по телефону. Вопросы?
– Разрешите идти?
Лейтенант кивнул и воззрился на потерпевшую – пикантную дамочку лет тридцати с обесцвеченными волосами, густым шоколадным загаром и серыми поощряющими глазками навыкате. Зачем такую насиловать? – удивился он про себя. – Подмигнуть, что ли, лень? Действительно, извращенец и сволочь!..
Лейтенант выбрался из-за стола, представился, предупредительно отодвинул и придвинул стул, вернулся на свое место, выжидающе помолчал.
– Вы уже поймали его, товарищ лейтенант? – прерывающимся от волнения голосом полюбопытствовала потерпевшая Телешова.
– Поймаем, – твердо пообещал лейтенант, выпятив для вящей убедительности нижнюю челюсть, что, впрочем, не помешало ему зорко заметить, с каким облегчением вздохнула потерпевшая, услышав его ответ.
– Альбина Васильевна, – начал Рябько издали подбираться к своим баранам, однако был немедленно прерван протестующим возгласом.
– Ну зачем же так официально, товарищ лейтенант? Лучше просто Аллочка…
– Как скажете, Альбина Васильевна, – скривил губы в отдаленном подобии улыбки лейтенант. – Алла, я понимаю, что вам неприятно вспоминать об этом, – предпринял Рябько вторую попытку, – но, к сожалению, в интересах следствия… Вам ничего не показалось странным в человеке, который на вас напал?
– В маньяке? – уточнила Телешова.
– Вам он показался маньяком? – живо переспросил полицейский.
– Но его ведь все так называют, – пожала плечами женщина. – Я уже неделю только о нем и слышу… А странного в нем ничего не было, обыкновенный маньяк. Пристал с ножом к горлу… Я так перепугалась, так перетрусила!… Хотела крикнуть, муж-то, Яша, рядом был, в доме, но…
– А какой у него был нож, большой?
– Блестящий. Так и сверкал, так и сверкал прямо перед глазами. Жуть!
– Вы описали его как здоровенного верзилу, покрытого рыжеватым пухом. Он что, голый был?
Глаза потерпевшей расширились: то ли от удивления, то ли еще от чего.
– Ну не одетым же ему этим заниматься, товарищ лейтенант…
– Он вам только ножом пригрозил или применил меры физического воздействия?
– Что?
– Она вас бил? И если бил, то когда: до, после или во время коитуса?
Женщина молчала.
– Вам понятен вопрос?
– Не очень…
– Видите ли, Алла, этот маньяк – человек жестокого сладострастия, он любит истязать свои жертвы не только физически, но и морально. Между тем на вас, согласно медицинского освидетельствования, обнаружены всего-навсего один след от укуса на шее и невзрачная гематома на бедре, производящая впечатление любовного засоса…
– Ничего себе слабый укус! – возмутилась потерпевшая. – Чуть шею не перекусил! Знаете, как было больно?!
– Нет, не знаю, – признался Рябько, поправляя высокий ворот рубашки, скрывавший куда более впечатляющие следы любовного общения с другой пострадавшей. – Может, Аллочка, это ваш муж вас укусил?
– Меня? Мой Телешка-то? – выпученные глазки пострадавшей почти добрались до симптомов безутешного диагноза: Базедова болезнь. – Где уж ему! Да и нечем…
– А вот эта гематома на бедре? – строго взглянул Рябько на вызывающе выставленные из-под мини-юбки ноги.
– А это!.. Это не маньяк. Это я ударилась обо что-то. Случайно…
– Судя по характеру повреждения, вы ударились об присоску типа вантоз.
– Какую еще присоску? Вы что, вызвали меня сюда, чтобы издеваться надо мной?!
– Боже упаси, Альбина Васильевна! Вот, взгляните, пожалуйста, на эти снимки…
Потерпевшая дрогнувшей рукой приняла фотографии и впилась в них горящими любопытством взорами. Щечки порозовели, ноздри расширились, грудь взволновалась, того и гляди, в мастурбационный обморок грянется, извлекай потом ее оттуда силою чресл своих… Нет уж, благодарствуем. Достаточно одного раза!
Лейтенант Рябько перевел взгляд с потерпевшей на столешницу.
