Ада Васильевна Охохонина почти всю жизнь (не считая, разумеется, естественных перерывов на детство, учебу, неудачное замужество и декретные простои для продолжения рода человеческого) проработала в гостинице. Сперва уборщицей, затем прачкой, горничной и, наконец, дежурной по этажу. Достичь столь высокого поста было непросто, шла она к этой вершине без малого двадцать лет. Каково же было ее возмущение, когда этот пост, в связи с очередной компанией властей по ущемлению прав простого народа, был официально упразднен, – якобы с целью расширения личных свобод постояльцев и приведения гостиничных порядков в соответствие с международной практикой, а на самом деле – для поощрения разврата и бесстыдства. Не найдя в себе душевных сил справиться с разочарованием и обидой, Ада Васильевна подалась в вахтеры на секретный завод, производящий металлические стружки класса «борт-воздух» для стратегических бомбардировщиков. И промаялась на это неблагодарной ответственной должности с год, пока на прежнюю работу не позвали. На прежней работе все оказалось по-новому. От здания в тридцать этажей до названия: была родная советская гостиница «Красный Черномор», а стала чужеземный пятизвездочный отель «Фанагория». Ада Васильевна поперваху как взглянула на чудо это, так чуть на завод не вернулась – несунов на проходной шмонать, да хорошо товарищи отговорили. Правда, удалось им это с трудом. Не догадайся старший администратор в конфиденциальном порядке сообщить, что она фактически будет все на той же должности, что и прежде, с теми же функциями, только соответствующая запись в трудовой книжке и в штатном расписании изменится, где она будет отныне фигурировать в качестве помощника начальника смены, отель «Фанагория» наверняка лишился бы опытного, проверенного кадра.
Однако вскоре Ада Васильевна с горечью убедилась, что ее в очередной раз надули. Стоило ей как-то ровно в двадцать три ноль-ноль постучать в дверь номера, где по верным сведениям находились посторонние люди и, напомнив о правилах проживания, пригрозить милицией, как ей незамедлительно дали почувствовать всю шаткость и двусмысленность ее официального положения. Вы, сказали ей, кто? Помощник начальника смены? Вот и помогайте вашему начальнику, а в нашу личную жизнь не суйтесь! И пылающая гневом Ада Васильевна едва не совершила глупость, бросившись к телефону срочного вызова милиции. Хорошо, подруги оказались начеку: за руки схватили, от аппарата оттащили, здравым смыслом по-сестрински поделились. Ты что, Васильевна, совсем сдурела? Какая на фиг милиция, когда теперь полиция, которая за такой немотивированный вызов не только по головке не погладит, но еще и штраф на гостиницу выпишет, чтоб впредь неповадно было по старорежимным пустякам ее беспокоить. У тебя же этот штраф из зарплаты и вычтут, да еще и в черный список кляузниц занесут, если только с работы с волчьим билетом не погонят…
А надо сказать, что с некоторых пор платить им стали так хорошо, что никто уже об увольнении по идейным соображениям не помышлял, по неидейным – тем паче. В том числе Ада Васильевна, хотя ей, конечно, претило вкалывать, не покладая бдительности, на какого-то там дядю, вместо того чтобы на родное государство.
И опять Ада Васильевна была вынуждена обиду свою проглотить из, стыдно сказать, низких материальных соображений. Потому как, поддайся она праведным чувствам, не поступись классовым сознанием, кто бы оплатил учебу старшенькой в Экономическом Колледже? Извините, но на грошовые алименты ее бывшего мужа, сбежавшего за длинным тугриком в какой-то Богом забытый Непал, нынче в Южноморске и недели не прожить – так, чтобы не хуже чем у людей…
