– Каюсь, – развел руками Мамчур, – слаб на дармовую выпивку. Являюсь прямым потомком ходынских холявщиков.
– Самое главное, Николай, что ты пить умеешь, – изрек Сичинава. – Дай Бог, чтобы к осени вся эта катавасия улеглась. Возьму тебя с собой в Мингрелию, будешь за наше село на свадьбах выступать. Там у нас на свадьбах традиция такая – соревноваться, кто кого перепьет. По одну сторону стола команда жениха, по другую – невесты… Правда, коньяк у нас не пьют, только домашнее вино. Зато – ведрами…
Появилась секретарша с подносом, на котором стояли две чашечки кофе по-турецки и тарелочка с прозрачными ломтиками лимона. Проворно расставив угощенье, пожелала приятного аппетита, метнула в Аргутинова выразительный взгляд и удалилась.
– Нугзар Константинович, – посерьезнел Мамчур, – раз такое дело, я готов с завтрашнего дня вообще перейти исключительно на домашнее вино. В целях, так сказать, повышения боевого опыта и мастерства. Так что дайте знать там своим, чтобы пару-тройку бочек на это благое дело выслали, а уж я не подведу!
Сичинава усмехнулся, погрустнел.
– Им-то не жалко, Николай. Хоть десять бочек пришлют. Но как их сюда доставить? На подводной лодке, что ли?.. Ладно, не будем о грустном, будем здоровы и удачливы, ребята!
Мамчур с Сичинавой опрокинули свои рюмки одним махом. Аргутинов церемонно пригубил, задумчиво пожевал, анализируя букет.
– Вот, товарищи офицеры, полюбуйтесь на этого фоторобота, – перешел полковник к делу, доставая из стола соответствующий снимок.
– Новогодняя открытка в качестве наводки, – это что-то новенькое в нашей практике, – дал свое заключение Аргутинов.
– Да это же Аникеев, только с бородой! – узнал приятеля Мамчур. – Ни фига себе Саня удумал – под Деда Мороза загримироваться… А зачем фоторобот, товарищ полковник? Он что-то натворил?
– Не что-то, Николай, а чего только!.. Дебош в общественном месте, оказание сопротивления сотрудникам милиции при задержании, антиконституционная пропаганда, клеветнические высказывания в адрес законной власти, чинение препятствий в отправлении православного культа в соборе имени Казачетынской Богоматери, оскорбление чувств верующих, циническое издевательство над атеистическим убеждениями отдельных граждан…
– Интересно, какого лешего его в Казачий Тын понесло? – задался конкретным вопросом Мамчур.
– Видимо, что-то действительно серьезное. По доброй воле в такую дыру не поедешь, – заметил Аргутинов.
– А главное, зачем было под Деда Мороза косить? Кого он хотел ввести в заблуждение, тем более, когда на дворе лето?! – не стал скрывать своего раздражения Сичинава.
– Судя по инкриминируемому ему, он косил не под Деда Мороза, а под ветхозаветного пророка, – сказал Аргутинов.
– И что это нам дает?
– Пока ничего. Но может дать, если станет известно над чем он там, в своей частной конторе, трудился, какое дело вел, – рассудил Аргутинов и взглянул на Мамчура. Сичинава последовал его примеру. Мамчур тем временем горестно взирал на свою пустую рюмку, и удовлетворять любопытство присутствующих явно не спешил.
Сичинава, не меняя строго-вопросительного выражения лица, наполнил рюмки. Выпили молча. Создавшая оперативная обстановка не благоприятствовала произнесению тостов.
– Тут вот какое дело, Нугзар Константинович, – приступил к делу Мамчур, расправившись с рюмкой и остатками пива. – Чем занимался в последнее время Аникеев и под кого конкретно копал, мне известно. Но я не знаю главного – кто его финансирует, чьи заказы он выполняет…
– Не знаешь, но догадываешься? – уточнил Аргутинов.
– Мало ли о чем я догадываюсь, – пожал могучими плечами Мамчур.
– Не темни, Микола, – попросил Сичинава, – начал, так продолжай…
– Ладно. Скажу. Аникеев копал, да и сейчас наверняка все еще копает, не под Угря, не под мэра, не под губернатора, не под Президента Всея Руси, а под Лядова…
Аргутинов, пригубливавший в это время свою рюмку, застыл, не донеся ее до рта. Сичинава забыл щелкнуть зажигалкой у кончика своей неизменной сигары.
– Что он надеется на Лядова нарыть? – полковник, наконец, закурил и откинулся на спинку стула.
– Этого он и сам толком не знает. И, по-моему, ему это все равно, лишь бы до какого-нибудь криминала докопаться…
– Лишь бы криминал, лишь бы компромат, – проговорил Аргутинов. – А ради чего? Вряд ли тут личная неприязнь. Он ведь даже не знаком с ним, наверное…
– Сначала, может быть, и не было ничего личного. Но вот после того как кто-то перед самым тем нападением на «Амфитриту» дюже профессионально снял его наблюдательный пост возле нее, личное очень даже появилось…
– Он что, Лядова в этом заподозрил? – удивился полковник.
– Он выдвинул два варианта: либо одна из наших спецслужб, либо западная мафия. Больше склонялся ко второму.
– Тогда причем тут Лядов?
– Лядов – центр, вокруг которого все и вертится. Аникеев в этом убежден…
