Между прочим, пьянка с порюмочным сближением не с кондачка началась, а с конкретного сообщения телеящика – допотопного черно-белого уродца, который, собственно, только потому и понадобился, и только затем был вынесен Пантюхой из хаты во двор, что разговор у них поначалу никак не клеился. А тут вдруг нате вам – говорящая голова женского обличья с серьезной миной и довольным голосом информирует о срочном сообщении из Южноморска. Дескать, сегодня, около шести часов вечера на восточной окраине города найден труп неизвестного мужчины. Смерть наступила в результате огнестрельного ранения в грудную область. Компетентные круги предполагают, что это убийство связано с мафиозными разборками преступных группировок, сотрясающими этот город в последние дни. Заместитель губернатора края по воспитательной части товарищ Гнилых призвал правоохранительные органы обратить самое пристальное внимание на Южноморск и обуздать волну преступности, захлестнувшую этот некогда благополучный город.
– Вот суки! – в унисон выдохнули Кульчицкий с Аникеевым, взглянули друг на друга, обменялись визитками («Саша» – «Стас»), чокнулись и пошло-поехало, в смысле, понеслась родимая – пьянка с горя, обиды, недоумения и бессилия… И все же червячок сомнения и надежды до последнего не оставлял их души: мало ли о чем сбрендят эти СМИ, не всем же словам на слово верить. Увы, на этот раз, к сожалению, не приврали. Город производил впечатление запущенности, особенно на тех, кто знал, как он должен выглядеть даже в такую безбожную рань. Первая мысль: все ушли в запой, начиная с дворников и кончая мэром. Вторая: негоже и мне от коллектива отрываться…
Кульчицкий аккуратно раздавил окурок в пепельнице. За все время, что он стоял у обочины, на шоссе не показалось ни одной машины, что, в общем-то, неудивительно для этого фешенебельного района: одни уже дома спят, другие все еще где-то развлекаются…
Станислав Эдуардович решил не сдерживаться больше, – извлек из гнезда трубку, набрал номер. На том конце ему ответили длинные гудки. Невероятно, чтобы там все спали! Кульчицкий повторил манипуляции с телефоном. На том конце ответили тем же… Станиславом Эдуардовичем овладело беспокойство. Может рвануть туда самому? Нет, не стоит. Надо ехать домой, дожидаться утра. В конце концов, дома тоже есть телефон. Он плавно тронул машину с места…
Чем ближе подъезжал Кульчицкий к своему дому, тем неутешительнее становились его предчувствия. Как там его, то есть уже не его коллекция?
Радиофицированные ворота послушно открылись. Дом выглядел как обычно. Листья дикого винограда чуть слышно трепетали в утренней свежести.
Из гаража он прошел в холл и немедленно направился в тайное святилище. Иконы были на месте. Кульчицкий затеплил свечи, встал на колени и кратко, без слов, помолился. Богородица глядела на него все с той же ласковой снисходительностью, к которой он никак не мог привыкнуть.
Освежив душу, поспешил в ванную – смыть с себя пот нервотрепок последних дней, побриться, переодеться во все чистое, элегантное, вновь почувствовать себя цивилизованным человеком, величественным обладателем пошлого вкуса и помпезных манер, – как однажды выразился о нем в пылу наркотического опьянения этот жалкий рифмоплет Марафет. Кстати, не помешало бы позвонить – узнать: как они там без него с «Амфитритой» справляются. Но звонить из дому претило. Пусть он и согласился с Аникеевым, что лучше оставить все как есть, чтобы не всполошить недоброжелателей раньше времени, но одно дело – смутно догадываться, что твои телефонные разговоры, может быть, подслушивают, и совсем другое, когда знаешь об этом наверное.
Надо набраться терпения и вести себя как всегда, – наставлял его Аникеев. Терпения Станислав Эдуардович набрался, но вести себя как всегда не смог, актерских навыков не хватило. Не получалось у него весело вопить, окатываясь холодной водой, или свирепо рычать, ошпариваясь горячей. Умом понимал, что поступает глупо, рискованно, но с сердцем поделать ничего не мог: не шли из него интимные звуки привычного одиночества… Все, что происходит между ним и Богом есть тайна, о которой нельзя поведать даже на исповеди. Ибо, что такое поп? Поп – это твой брат во Христе, сделавший ваше братство своей профессией… Так укреплял себя Станислав Эдуардович в своей конфессиональной неуточненности, ибо, молясь православной Богородице, дерзал осенять себя католическим крестным знамением.
Звонок в дверь раздался тогда, когда Кульчицкий, стоя перед распахнутым холодильником, раздумывал о завтраке. Экран предъявил изображение какого-то юноши в униформе посыльного.
– Вам срочная телеграмма! – сказал посыльный в переговорное устройство.
Вот так обычно и застают недотеп врасплох.
– От кого? – проявил бдительность хозяин.
– От главврача, – последовал ответ.
– Кого?!
– Из роддома, – внес окончательную ясность посыльный и нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
Это что-то новенькое в практике одурачивания, решил Кульчицкий и с сильно бьющимся от недоумения сердцем пошел открывать.
