Аскольдов, обождав пока эти двое скроются с глаз, облачился в припасенный хитон и, как ни в чем не бывало, двинулся к другому выходу, возле которого такие же дюжие парни разгружали фуру с израильской земляникой. Водитель фуры, благоустроившись в тени, попивал ледяной нарзан и пощелкивал кроссворды в газетке. Аскольдов обогнул грузовик, открыл кабину и спрятался за креслами в спальном отсеке под каким-то тряпьем. От тряпья несло кислым потом дальних странствий и случайных попутчиц, хотя эти фуры наверняка дальше аэро – или морского порта не забирались. Из кузова долетала пролетарская ругань вперемешку с мелкобуржуазными прибаутками поторапливающего работяг менеджера. Кабину слегка покачивало мелкой килевой качкой. Аскольдова стало клонить в сон. Чтобы не заснуть, принялся вспоминать разные разности. Как то: девушку на унитазе, примитивные шуточки фашистиков, ночное купание среди звезд в обществе платных ундинок… Потом попытался вообразить ожидающую его в случае успеха сумму. Получилась внушительная куча зелени, почти стог. Так ведь и работа у него не приведи Господь. Это тебе не землянику или лук-порей разгружать с перепою. Это куда более тяжкий и неблагодарный труд. С гонорарами, но без всякой славы, кроме дурной. Гонорары, правда, изрядные, есть из-за чего корячиться, в сюжетных фантазиях изгаляться. А ведь до сих пор попадаются такие субчики, которые убивают бесплатно! Как вспомнишь о подобных недочеловеках, так жить не хочется! Убивать бесплатно – великий грех, потому что корысть всем понятна, даже небесам, тогда как немотивированный деструктивизм ясен только некоторым фрейдам и фроммам, от которых твое спасение никак не зависит. Так стоит ли это удовольствие того, чтобы рисковать личной вечностью? Нет, не стоит. Ясно, как день, внятно, как благая весть. Хотя, разумеется, людской хулы и профессионалу не избежать. Небось, завтра опять объявят, что такой-то сякой-то зверски убит. А что там зверского? Дырка в думной голове? Зверски убивают только любители: всякие пьяницы и маньяки, да те лишенные коммерческой жилки кровожадины, которые отчаялись найти на намеченную жертву приличный заказ. Профессионалы убивают надежно. Им нужен труп определенного человека, а не истерзанная плоть, когда даже родные и близкие затрудняются опознать твой объект, а уж заказчики и подавно. Бывают, конечно, исключения, – если свирепый клиент платит дополнительно за «художества», – устрашения своих конкурентов ради. Однако настоящие профессионалы на это, как правило, не идут. Сказывается на нервной системе, знаете ли. В следующий раз можешь без особых указаний и дополнительных выплат накуролесить с трупом Бог весть чего, а это чревато дисквалификацией, то есть ведет прямым путем бесчестия к бесплатным умерщвлениям…
Все же он, наверное, задремал, потому что когда решил глянуть, что там происходит и много ли еще осталось до полной разгрузки, обнаружил, что грузчики сошли с ума и вносят ящики с земляникой обратно. Может, червивые попались? Да нет, не может быть! Откуда в святой земле черви?.. Тут он догадался посмотреть в другую сторону. Глянул и обмер: перед ним расстилалось совершенно пустынное поле, если не считать нескольких транспортных самолетов, возле которых толпились прожорливые фуры. Аскольдов быстро переменил хитон на летную форму наземных служб аэропорта и выбрался из кабины.
Сверившись с часами, с облегчением убедился, что времени для того чтобы занять облюбованную позицию и изготовиться к стрельбе у него достаточно.
Добравшись до здания аэровокзала, он нервно обозрел необозримое море лазури, безнадежно реющее над головами дальтоников, и, волнуясь, словно перед премьерой, вошел внутрь.
Архитектор аэровокзала был так любезен, что предусмотрел для комнаты отдыха диспетчеров раздельный санузел, глядящий своими матовыми окнами на летное поле, в частности на ту его часть, где имеют обыкновение замирать самолеты с особо важными персонами на борту. Это не было упущением, поскольку в таких исключительных случаях весь аэровокзал со всеми своими закутками обследуется службой безопасности, и в самых уязвимых местах устанавливают посты, зачастую в виде снайперов, подстерегающих других снайперов. Вот он сейчас и преобразиться в такового. Шлем на голову, кожаную безрукавку на торс, высокие ботинки на ноги, дымчатые очки на переносицу, уоки-токи на подоконник, позывные – в эфир. Я – сорок первый, как слышно, прием? Квадрат пять-восемь под прицелом: мышь не прошуршит, орел не пролетит, злые духи безнаказанно не начудачат…
А вот и встречающие показались собственными откормленными, словно на убой, персонами. Должностные лица должны легко опознаваться по сытым шеям и внушительным седалищам. И они опознаются. Легко.
